Стоило мне и жене оказаться внутри кабины, как Стрелкин спешно нажал кнопку закрытия дверей.
— К выходу поднимаемся? — с явной надеждой в голосе уточнил он.
— Если бы всё было так просто… Знаете, где находится отдел изучения материалов? — спросил я.
— Да… А зачем вам туда? — удивился старичок, наткнулся на мой хмурый взгляд и закивал. — Знаю-знаю! И даже пропуск мой у них сработает! А ещё это по пути. Просто, видите ли, опасно нам задерживаться…
— Давайте, Иоанн Пафнутьевич, мы сами решим, что опасно, а что нет… — улыбнулся ему я. — Едем сначала в этот отдел. А затем туда, где разместили наши дружины.
— Вы не собираетесь отсюда бежать? — очень удивился Стрелкин.
— Втроём мы отсюда не собираемся уходить, — ответил я учёному, забивая барабан «пушка» новыми патронами. — Мне нужны мои люди. Знаете, где их разместили?
— Ну… Догадываюсь, конечно! — отозвался старичок. — Но ведь их могли и в плен взять.
— Полторы сотни человек? — засомневался я. — Не представляю, как такое возможно.
— А я уже ничему не удивляюсь!.. — печально вздохнул Стрелкин. — Чего только за последние пару лет не навидался… И не наслушался…
Подъёмник остановился, и двери начали открываться. Посмотрев на жену, я дождался её кивка, который означал, что щит она выставила. И вскинул «пушка», целясь между расходящихся створок. Однако знакомый коридор был пуст. Ни охраны, ни учёных.
Зато в нужном мне отделе, за стеклянными дверями, горел свет. А за столом сидел начальник отдела, Кожевенников. Я показал Стрелкину на дверь, чтобы он её открыл. Учёный поднёс пропуск к считывателю, однако в ответ раздался лишь противный писк. Ну и красный огонёк замигал вместо зелёного.
— Да как же так! — возмутился старичок.
За стеклянной дверью тут же встрепенулся Кожевенников. Увидев нас, он подскочил со стула и бегом кинулся к коммуникатору. Ждать, когда он вызовет безопасников, я не стал. В барабане каждый второй патрон был артефактным, очень убойным. Но чтобы разбить стекло, мне всё же потребовалось выстрелить пять раз. Ещё и всаживая пули в одно и то же место.
Стекло треснуло, вышибить его уже не составило труда. Мне даже самому делать это не пришлось. Жена постаралась, и всего парой плетений. А я просто перевёл оружие на заметавшегося по комнате учёного. И аккуратно, практически бережно всадил ему пару пуль в ноги.
— А я гляжу, сударь, вы тут наконец-то прибрались! — заявил я, вламываясь в отдел. — Жаль, конечно, что вы меня не удостоили порядком на рабочем месте… Но это, наверно, и неважно. Где они?
Я остановился у поскуливающего на полу Кожевенникова, ожидая ответа. Однако тот, видимо, не понял, что обращаются к нему.
— Спрашиваю второй раз: где записи? — проговорил я.
И терпеливо выждал несколько секунд, как порядочный человек. А потом от души зарядил Кожевенникову ногой по лицу.
— А-а-а-а!.. А-а-а-а! — мужчина закрылся руками, открывая живот, но бить по органам я не стал.
Хотя, честно признаюсь, искушение было очень велико. Вся эта глупая ситуация изначально возникла по его вине. Из-за его упрямства и лени. Если уж кто тут и заслуживал болезненных тумаков, то это был именно он, Кожевенников. Не он один, естественно… Однако этот тип явно был где-то в начале очереди.
— Ты либо отвечаешь мне, либо становишься инвалидом, — стараясь не нервировать старичка, топтавшегося в углу, негромко пообещал я Кожевенникову. — Где записи, придурок?
— Они… Они там! — подстреленный учёный указал мне за спину, и я спокойно повернулся в указанную сторону.
А потом так же спокойно, ничего не увидев, снова повернулся к Кожевенникову. Который пытался ползти к устройству внутренней связи.
— Ай-яй-яй! Кожевенников! — укорил я его. — Ну что же ты о себе не заботишься?
Моя ступня, обутая в армейский ботинок, обрушилась ему на голень. Кость противно затрещала, а Кожевенников завыл, судорожно дёргаясь на полу.
— Итак, в последний раз спрашиваю по-хорошему! — очень злым голосом просветил я оппонента о дальнейших планах. — Спрашиваю и либо получаю ответ, либо начинаю его из тебя вытаскивать… Это, кстати, что там на столе, сударь Стрелкин?
— Что? Там? — слегка бледноватый старичок взглянул на стол рядом с собой. — Кажется, паяльник, сударь.
— Паяльник! — я с радостной улыбкой склонился к Кожевенникову и пообещал: — В четвёртый раз я буду спрашивать, когда этот паяльник у тебя в задницу вставлен будет. Он сразу не нагреется, конечно. И у тебя будет время, чтобы решить для себя, стоит ли честный ответ подгорающей жопы или нет.