Ярусы в научном предприятии были высокие. Гораздо выше, чем потолки в жилой части. Так что на ярус уходило несколько пролётов лестницы. И всё же мы не на небоскрёб поднимались. Хотя я по-прежнему не знал, насколько мы глубоко забрались. Может, ещё и придётся.
Ради открытия двери вновь пришлось спустить весь барабан. А затем спешно перезаряжаться, слушая панические крики и визги снаружи. Этот ярус явно был жилым, и людей испугали звуки стрельбы. А ещё мои выстрелы привлекли двух безопасников, видимо, дежуривших на этаже. И стрелять они начали раньше, чем у меня время замедлилось.
Хорошо, что щит Авелины принял на себя все пули. А вот я сплоховал… Или не сплоховал… Тут как посмотреть. У меня не запустилось замедление времени. Видимо, потому что я был под защитой артефакта. Зато армейские реакции сработали без осечки. Прервав перезарядку, я вскинул оружие и выстрелил четыре раза…
Безопасников я уложил наглухо. Стрелял в шеи: головы были прикрыты шлемами, грудь и пах — брониками. А додуматься, что стрелять надо бы опять по ногам, я не успел. Сработали вбитые рефлексы.
— Чёрт… — я оглянулся на жену и поймал её сочувствующий взгляд.
А затем быстро перезарядил револьвер. И, не теряя времени, вышел в коридор.
К этому времени все любопытные успели забиться обратно в свои покои. И даже носа оттуда не показывали. Так что я без проблем нашёл нужную комнату. И даже вежливо позвонил, но мне не ответили.
— Фома! Открывай, гадёныш! — потребовал я, однако из-за двери не доносилось ни звука. — Ну как хочешь…
Вдвоём с женой мы снова расплавили пластиковую дверь. В коридоре противно завоняло палёным и чем-то ещё. На всякий случай, внутрь покоев я не вошёл, а вкатился, оценивая обстановку вокруг. Учёный там живет или нет — неважно. Никто не мешает ему чем-нибудь тяжёлым дать мне по башке.
Вот только в гостиной никого не было. Попросив Авелину и Стрелкина подождать у входа, я прошёлся по всем комнаткам… Но в покоях Фомы везде было пусто. И лишь в ванной витал какой-то неприятный душок.
Заметив дверь в техническую шахту, где проходили трубы, я решил проверить и там… И нашёл.
Правда, не Фому, а труп. И труп тоже не Фомы… Какой-то женщины, слегка присыпанный известью. И, судя по виду, лежала она там не первый день.
— Твою мать… — выдохнул я, вываливаясь обратно в гостиную.
— Что там? — забеспокоилась Авелина.
— Труп там… — не став щадить ничьи чувства, ответил я.
— Фомы? — удивился Стрелкин.
— Нет, женский… — ответил я.
— Позвольте-ка я взгляну! — нервно сглотнув, всё же решительно выпятил грудь старичок.
— Да ради Бога! — я радушно указал на ванную комнату. — В закутке с трубами…
Стрелкин вышел через несколько секунд. Бледно-зелёным, мрачным и задумчивым.
— Ну и как? — уточнил я.
— Ну как… Это Аня, жена Фомы, — грустно ответил Стрелкин. — Душевная сударыня была… За что же с ней так?
— Когда я пришёл, она уже была мертва, — на всякий случай уточнил я.
— Да я понимаю… Она там давно лежит, — кивнул старик. — Ссорились они с Фомой в последнее время… Сильно ссорились.
— Думаете, он её и того? — закусив губу, спросила Авелина.
— Ну… Я не следователь, — пожал плечами старичок.
— Это всё очень грустно… Но где нам теперь искать Фому? — полюбопытствовал я.
И в наступившей тишине расслышал отчётливый писк в коридоре:
— А это кто у нас там к подъёмнику полез?..
В коридор мы выскочили все вместе. Правда, Стрелкина и жену я успел задвинуть за спину.
На площадке у подъёмника топтался второй сотрудник Кожевенникова. Тот самый Фома, ныне вдовец. Возможно, даже скорбящий… Нельзя же огульно обвинять человека, не зная всех обстоятельств. А рядом с Фомой стояла женщина лет двадцати пяти, которая нервно озиралась, кося взглядом себе за спину, на коридор. Увидев нас, она испуганно закричала:
— Фома! Они нас нашли! — и быстроногой оленихой метнулась к лестнице.
Скорбящий вдовец живо подхватил с пола сумку с вещами. И опрометью кинулся вслед за нервной дамочкой.
— Стой, скотина! — проревел я, чувствуя, что меня начинает охватывать бешенство от адского цирка, происходящего вокруг.
Нервную девицу я догнал почти сразу. Она и следующего яруса не достигла. Сдулась — видимо, спортивной подготовкой пренебрегала. В итоге, беглянку я просто оглушил, аккуратно приложив по затылку рукоятью «пушка».
А вот за Фомой пришлось бежать ещё с десяток пролётов. И ведь он почти оторвался. На удивление шустрый был учёный. Явно следил за своей физической формой. Но бегать с набитой вещами сумкой — не самая удачная затея. И хотя под конец Фома догадался бросить багаж, это ему уже не помогло.