На очередном витке под ноги беглецу метнулась чёрная тень. Фома, не ожидавший такой подлости, споткнулся. И болезненно приложился об ступеньки грудью и лицом. После чего мне не составило труда заломить ему руки.
Спустя пять минут мы сидели в покоях номер шестьдесят восемь. Фома, привязанный к стулу, мелко дрожал. Его бесчувственная спутница, которую, как сказал Стрелкин, звали Марией, отдыхала на полу, рядом с диваном.
Вернее, сначала я положил её на диван. Однако там, с повязкой на рту, связанный по рукам и ногам, уже возлежал её законный муж. Совершенно голый. Мы, если что, по обоим пунктам были ни при чём.
И он не упустил случая отомстить коварной изменнице, спихнув её с дивана.
— Фома… — позвал я. — Фома! Слышишь меня?
Вдовец мрачно посмотрел на меня. А потом снова опустил голову.
— У меня два вопроса. И на первый я получу ответ, чего бы это ни стоило, — сообщил ему я, перезаряжая револьвер. — А второй… А на него я тоже ответ получу. Итак… Первый вопрос: где записи, которые я привез?
Фома молчал, хотя вот зачем так делать, а? Я этого совершенно не понимаю. Ведь ясно же, что если молчать, то тебя будут либо долго мучать, либо очень долго мучать. Ну и чего отпираться-то?
— Хорошо… — кивнул я. — Давай начнём с зубочисток под ногти.
— А-а-а! А-а-а! — одобрительно замычал с дивана голый муж Марии.
— Слушай, я понимаю твои чувства… Но вот можешь, чисто по-человечески, не мешать? Ты давай, лучше молча радуйся! — попросил я его.
— Айо! — согласился тот покладисто.
Я сочувственно похлопал его по плечу. И, подвинув свой стул ближе к Фоме, попросил Авелину:
— Лина, поищи, пожалуйста, зубочистки. Вероятно, они могут быть на кухне или в ванной.
— Уаой! — замычал связанный голый мужик, кивая на нужную дверь.
— Сейчас принесу, — улыбнувшись милейшей своей улыбкой, Авелина двинулась на поиски пыточного инструмента.
— Не надумал ещё говорить? — участливо спросил я у Фомы. — А то, смотри, пока я готов удовлетвориться просто ответами. А вот когда начну тебе зубочистки под ногти загонять, могу не сдержаться. Очень уж вы мне насолили с твоим начальником… Сердце прямо-таки требует мести…
— А если отвечу, ты меня не будешь пытать и убивать? — хрипло спросил пленник, с надеждой уставившись мне в глаза.
— Нет, обещаю, — ответил я.
— Нет у меня этих бумажек! — признался Фома.
— А где они? — терпеливо уточнил я.
— Продал безопаснику… Веснушкину Мишке.
— А ему-то они зачем? — удивился я.
— Он обещал их сбросить, когда в вылазку пойдёт за мясом! — ответил Фома.
— В смысле «сбросить»? — я просто не поверил своим ушам. — Просто в снег, что ли? Вы тут вообще психи что ли?..
— Да не, не в снег… Это у нас так говорят просто, — разъяснил пленник. — Он их там собирался кому-то продать… Я не знаю, кому.
— Я-а-а-асно… — кивнул я, откидываясь на спинку стула.
Вернувшаяся Авелина передала мне зубочистки. Однако я честно, как и обещал, поставил их на стол.
В голове было пусто. Ни одной полезной мысли. И лишь один вопрос, который я и задал вдовцу:
— Жену ты убил?
— Я… — ответил Фома и, опустив голову, замолчал.
Все молчали. Даже муж Марии перестал на диване дёргаться, пытаясь избавиться от пут. Все смотрели на Фому, который сидел на стуле, низко опустив голову. Ну или не все — Маша не смотрела, она ещё без сознания была.
Когда плечи Фомы начали вздрагивать, я не сразу понял, что мужик натурально плачет.
— Это случайно получилось!.. — сквозь рыдания выдавил из себя он. — Я не хотел!.. Мы поссорились опять!.. Она кинула в меня чашкой… А я так разозлился… Кинул тем, что в руках держал!.. Я случайно, понимаете⁈.. Я не виноват!.. Ни в чём!..
— Что-то тяжёлое в руках было? — со вздохом уточнил я.
— Бутылка… — ответил Фома.
— И ты просто спрятал Аню в ванной? А сам решил бежать? — вмешался молчавший до того старичок, и в его голосе отчётливо слышалась брезгливость.
— А что мне было делать⁈ — заорал вдовец, подняв голову и уставившись на нас свирепым взглядом. — Что⁈ Под суд идти⁈ А я не хочу под суд! Я пожить хочу! Как человек! Без этой дуры!
— Пойдёмте отсюда… — я поднялся со стула и вытащил нож.
— Ты обещал не убивать меня! И не пытать! — снова завопил Фома, увидев нож.
Я молча взял со стола зубочистки, подошёл к дивану и положил упаковку с ними на подлокотник. А потом так же молча срезал путы с рук голого мужа Марии. Бедняга сразу принялся возиться с узлами, чтобы побыстрее освободить ноги. А я напоследок не удержался от совета: