— Ты лучше каждую на щепки распусти. И втыкай по несколько рядышком, чтобы ногтевая пластина отслаивалась медленно. Ну и жену свою свяжи, чтобы она на помощь любовнику не кинулась…
Первый вопль Фомы застал нас уже на лестнице. Орал он так, что никакие двери помехой звукам не стали.
И это был тот редкий случай, когда чужие страдания не только не вызывали жалости, но и рождали где-то в душе чувство глубокого удовлетворения.
Глава 6
[Помехи]
[Помехи]
[Помехи]
[Помехи]
Лестница казалась бесконечной. И что самое странное — она была пустой. Ни одного человека по пути, а ведь поднимались мы долго. Зато пару раз наверху что-то грохотало. И так сильно, что казалось, будто там гром гремит.
Я ещё мог понять, почему мы по пути не встречаем учёных. Вряд ли они будут в районе трёх часов ночи по лестнице туда-сюда бегать. Скорее всего, большая их часть, как и сотрудники обслуги, мирно спала, не замечая периодического шума и грохота.
Но куда подевалась охрана? Я был уверен, что на каждый ярус придётся прорываться с боем. А мы поднимались себе и поднимались… И не встречали никаких препятствий. Возможно, причиной были какие-то свои распорядки безопасников. Однако я этого точно не знал, а Стрелкин не мог рассказать: он и сам не был посвящён в подробности.
Зато по пути старичок рассказал, как тут всё дошло до жизни такой. И вот этот бы рассказ, да с подробностями, отправить прямо во Владимир… Чтобы на будущее выводы делали. Об очень секретных и закрытых предприятиях.
— Не помню уж, что там Замочник с Весёловым не поделили… — вещал старичок, поднимаясь по лестнице и периодически переводя дыхание. — Вроде бы рядовая рабочая ссора… Однако же переросла чуть ли не в бунт, я вам скажу. Тогда ещё проверяющих присылали из Владимира. И они вроде бы всех успокоили, но… Как позже выяснилось, это был ещё не конец.
— А Весёлов — это кто? — полюбопытствовал я.
— Это наш начальник тогдашний. Самый главный по всей научной части, — пояснил Стрелкин. — Человек хороший, честный, но слишком упрямый. Через пару месяцев снова пошёл на столкновение с хозяйственниками Замочника. Вот тут-то и вылезли наверх Булочников со товарищи!
— Булочников? А он кто вообще? — с интересом уточнил я.
— А в том-то и дело, что в рамках предприятия — никто. Тьфу, раздавить и растереть! — Стрелкин так возбудился, что замахал руками, устал быстрее обычного и остановился, оперевшись на ограждение лестницы. — Тогда-то он был обычным заместителем отдела. Кажется, у Лесоводского в подчинении. Однако сумел привлечь на свою сторону человека повесомее, Буревого Михаила Аркадиевича. А этот уже вроде повыше стоял: как и я, направлением руководил. Ну и Лесоводский с ними заодно выступил…
— Выступил, привлёк… — я покачал головой. — Вы так говорите, Иоанн Пафнутьевич, будто тут боевые действия велись.
— Со стороны, Фёдор Андреевич, это, может, и кажется ковырянием в учёной песочнице! — с лёгкой обидой парировал Стрелкин. — Только последствия этих ковыряний на поверку могут оказаться масштабнее самой песочницы. Ну вы, впрочем, теперь и сами видите… И вот что интересно: когда это начиналось, все научники в той или иной мере поддерживали Весёлова, а все хозяйственники — Замочника. И без серьёзных последствий никто ничего сделать никому не мог. А тут среди научников появляется эта ватага Булочникова. И вдруг, очень для всех неожиданно, оказывает поддержку Замочнику. Понимаете, в чём ужас-то?
— А мне-то Замочник заливал, что просто приглядывать поставлен! — восхитился я. — Ну, Дмитрий Демьянович! Ну и хитрый лис!
— Да он всем это заливает. А сам интриги плетёт не хуже, чем ромеи при дворе автократороса! — Стрелкин, наконец, нашёл силы отлепиться от стены и с благодарностью опёрся на подставленную мной руку. — Сейчас, оглядываясь назад, я начинаю догадываться, что был у Булочникова ещё один человек в его преступной ватаге… Только он эту свою позицию никому не выказывал. Действовал, подлец, исподтишка.
— Менталист! — закивал я.
— Он, сволочь! — подтвердил мои догадки Стрелкин. — Видимо, воздействовал тихонько, почти незаметно. И в стане Булочникова сторонники множились, а в стане Весёлова — напротив, скудели.
— А на что же учёных умудрились купить? — удивилась Авелина.
— Ну мы ведь тоже люди… — вздохнул Стрелкин. — Каюсь, я тоже чуть не поддался тогда всеобщему порыву. После ссоры с Замочником у нас же и сеть стала работать хуже… Да и еда в качестве потеряла… Уборка и стирка стали не такими регулярными. И даже поставки всяких нужных растворов да веществ задерживались. А мы, учёные, ведь просто хотели своё дело делать. Какое нам дело до ссор в руководстве-то? Вот и появились первые перебежчики из недовольных. А дальше оно пошло-поехало…