Настаивать, что здесь никаких тайных ходов нет, раз на исходных планах они не отмечены, никто не стал. Все понимали, что при таком бардаке тут что угодно могло появиться. Впрочем, брали мы всё равно, в силу нехватки времени, только тех, кто по пути нам встречался.
Остальные, как мы надеялись, в столь поздний час спали. И пока не знали, что творится в их преступно-подземном городке.
— А где дружины Булатова и цесаревны? — спросил по пути я.
— Отказались мне подчиняться! — обиженно буркнул Бубен. — Мол, неважно, кто я такой, но я им не указ.
— Нажалуйся её высочеству и Арсению! — пряча улыбку, посоветовал я. — Они живо наведут порядок.
— Всенепременно! — уверил меня Бубен.
Уже в отсеке старой лекарни нас пытались остановить несколько безопасников. Но Бубен забросал их плетениями так, что хорошо ещё, живыми остались. Опричник был зол, бодр — и полон решимости карать и крушить.
Главная опасность, с которой мы столкнулись, исходила от менталиста, который оказался в комнате с Сашей и Арсением. Услышав топот ног, он, видимо, спрятался рядом с дверью. И когда мы ввалились весёлой гурьбой в комнату, попытался взять под контроль.
Я впервые почувствовал, что значит оказаться под контролем менталиста. Это был неприятный опыт, скажу откровенно. Секунда — и я перестал чувствовать своё тело. Даже успел испугаться, что у меня вот-вот кризис начнётся. Но тело, оставшись без связи с сознанием, не перестало работать. Просто начало, подчиняясь чужим приказам, жить своей жизнью.
Давид, десяток дружинников, которые пошли с нами вниз, я, Авелина, Стрелкин, Бубен и его спутник… Все мы оказались в одинаковом положении. Мы не могли поднять руки, чтобы ударить менталиста. И не могли сформировать плетения, потому что даже чёрное сердце отказывалось подчиняться.
И только память Андрея медленно ворочалась внутри. Будто пыталась мне что-то подсказать. Я же просто стоял и смотрел, как ходит перед нами туда-сюда тощий, довольно молодой двусердый. И рассматривает всю нашу честную компанию, будто мух под микроскопом.
Лицо у него кривилось в ухмылке превосходства. И так мне стало обидно от этого — словами не передать! Моё тело сделало шаг, другой… И это не я ему приказывал, но, похоже, и не менталист. Потому что он, увидев мои передвижения, как-то сразу погрустнел, побледнел и заблестел.
Тело шло со знанием дела, жаль, что очень неуверенно. И я сильно удивился, когда в голове прозвучал голос Андрея:
— Ща, погодь, Федь, вырулим!
И, надо сказать, личность из прошлой жизни не обманула. Вырулила прямо на менталиста, залепив ему умелую двоечку в корпус. А потом решила завершить сеанс связи красивым ударом в челюсть.
— Выпендрёжник! — в этот момент подумал я.
— Сам такой! — ответил у меня в голове Андрей.
А мгновение спустя я снова оказался хозяином своего тела. И от неожиданности чуть не потерял равновесие. Но быстро восстановил контроль. Всё, что оставалось сделать — склониться над менталистом, лежащим в беспамятстве. И защёлкнуть у него на запястьях, лодыжках и шее оковы, блокирующие теньку.
Когда я выпрямился, испытывая чувство удовлетворения от проделанной работы, то столкнулся взглядом с сидящей на койке Сашей. Цесаревна очень недобро сощурилась и тихо спросила:
— Ну и кто тут достаточно смелый, чтобы рассказать мне, что происходит и как я тут оказалась? М-м-м?
— С пробуждением, твоё высочество! — не став размениваться на церемонии, отозвался я. — Тут у нас, видишь, небольшой хаос… Пришлось срочно разгребать.
— Ну хаос — это твой неизменный спутник, Федь! — кивнула Саша чуть добрее. — Но я бы всё-таки не отказалась от подробностей. Потому что, судя по лицу Бубенцова, он только что разнёс «точку 101». И сразу скажу: если такое случилось, папа нас вовеки не простит…
— А если мы дружно объясним ему, что это просто место проклятое? — уточнил я.
— Тогда он не простит нас дважды… — хмыкнула Саша. — А Бубенцов всё-таки разнёс точку?
— Пока нет… Но, скажу честно, твоё высочество, если захочет, то я его поддержу, — признался я.
— Рассказывайте уже! — попросил Арсений с соседней койки. — Хочется уже понять, что мы пропустили…
Глава 7
[Помехи]
[Помехи]
[Помехи]
[Помехи]
Человек — это не только организм. Это ещё куча всякого разного, что накручено в различных планах бытия. И одной из самых слабых систем человека является психоэмоциональная. Её состояние и без того регулярно колеблется между «ура, я пришёл в себя» и «снова здорово». Так ещё и пограничные состояния бывают, которые, в свою очередь, провоцируют срывы. Это если по-умному говорить.