— Я не знал… — сбледнув, нахмурился Борьков, но быстро вернул самообладание. — Зато я знаю, зачем тебя сюда прислали. Хочешь узнать, Седов-Покровский?
— Да я и так знаю, — спокойно ответил я и, похоже, сумел удивить менталиста. — Я же понимаю, кто я такой, Борьков. Не знаю, что за причину ты вытащил из чужих мозгов… Но главное, для чего я здесь — это чтобы вскрылись ваши хитрые планы и заговоры. Там, где я оказываюсь, это всегда само собой получается. Люди начинают спешить, ошибаться… И в результате выдают себя с головой. Это настоящая причина моего здесь появления. И здесь, у вас, и в Стопервом на пути сюда. Да и вообще в Серых землях.
— И давно ты догадался? — побарабанив пальцами по столу, кисло уточнила Саша.
— Да я изначально знал, твоё высочество, что меня в Серые земли не просто так гонят… — я улыбнулся. — Достаточно было сопоставить все детали, чтобы мозаика сложилась. Однако меня всё ещё очень волнуют записи, которые не должны попасть не в те руки… А Борькова должно волновать его будущее. И пока я считаю, что ты, Александр Александрович, на содействие не идёшь.
— Да ну вас к лешему! — обиженно рыкнул менталист, мотнув головой. — Веснушкин общался с тремя общинами в округе. У всех есть замаскированные базы. И все пытались подобрать ключики к нашей точке.
— Секретное же место, ага! — не удержался я от саркастического замечания.
— Оно и было секретное, пока тут всё не началось… — заметил Борьков. — Местоположение точки они узнали, лишь когда всё… Ну, всё это здесь завертелось…
— Предположим… — не стал спорить я.
— На севере есть лагерь саксов. Они нашли хитрый путь подо льдами, — выдал менталист, чем похоже, удивил Сашу, Арсения и Бубна. — База хорошо замаскирована. Рядом ошиваются две ватаги местных охотников, которых саксы прикормили. Те снабжают их свежим мясом, а взамен получают редкие товары. Через охотников они и работали с Веснушкиным.
— Веснушкин, похоже, многое скрывал от начальства… — усмехнулся я.
— Все хотят жить, и жить хорошо… — философски заметил Борьков. — Когда Веснушкин впервые вляпался, он ещё не знал, во что выльется эта история. А потом испугался. Он сам вышел на меня, когда понял, что я могу его раскрыть. И мы договорились…
Он замолчал, жалея, видимо, об упущенных возможностях. А я решил потренировать мозги и угадать, о чём договорились:
— Ты покрывал его от начальства, а он помог бы тебе сбежать?
— Да…
— Ладно, с саксами понятно, а кто ещё? — подбодрил я менталиста.
— Ещё местные лихие людишки пытались выйти на точку. У них большая ставка ближе к горам. Если я правильно понял, большинство из них живут к западу от гор, а сюда приходят набегами. Если они с кем-то из-за границы и связаны, то Веснушкин не догадался. Они себя ничем не выдали. Знаю только, что сотрудничали с башкирским подпольем.
— А-а-а, эти всё никак не угомонятся!.. — поиграв желваками, вздохнул Бубен.
— Думаю, они тоже не сами по себе… — честно признался Борьков. — Третья ватага — контрабандисты из Ишима. Тут тоже неясно, кто за ними стоит… Но мне кажется, что ромеи. Правда, это только мои догадки. Не могу быть полностью уверен.
— Веснушкин общался со всеми? — уточнил я. — И куда, кстати, он ходил охотиться в последнюю неделю?
— На запад, кажется, — Борьков пожал плечами. — Но это, скорее, слухи… Сам он ко мне после этого на приём не приходил. А пообщаться в другое время мы не могли. Да вы сами всё в моих записях видели…
— Тогда почему думаешь, что на запад? — уточнил я.
— Ну другие безопасники-то ко мне приходили… — ответил Борьков. — А ещё Веснушкин упоминал, что те люди на западе о чём-то его попросили. Вот только он жаловался, что не знает, как всё провернуть. Со мной даже советовался.
— А чем ты мог ему помочь? — продолжал я допрос.
— Он говорил, ему от Шмырьковой что-то нужно. Он её страшной считал, а она ему глазки строила. Вот Веснушкин и спрашивал, смогу ли я после того, как он дельце провернёт, память ей об этом затереть… — признался Борьков. — Но что конкретно ему нужно было от неё, я вообще не представляю.
Все ниточки сходилось. Если бы не моё жёсткое столкновение с Кожевенниковым и его отделом, записи бы оказались у Шмырьковой. А моё случайное воздействие на местные гнойники привело к тому, что записи Веснушкину добровольно передал Фома Вереницын, к тому моменту убивший жену и решивший бежать с любовницей.
— Судя по довольному лицу, ты узнал, что хотел? — вновь побарабанила пальцами по столу Саша.