— Так точно, твоё высочество! — с широкой улыбкой отозвался я.
— Дай тогда мне с этим засранцем пообщаться! — сложив руки, как очень хорошая девочка, искренне попросила она. — У нас с Бубенцовым и Булатовым так много вопросов!..
Бубен с Арсением, переглянувшись, молча кивнули. Я мешать им не собирался, поэтому спокойно уступил место. Местный гадюшник нам предстояло ещё разгребать и разгребать…
Интерлюдия III
Избушка только снаружи выглядела, как времянка. Внутри же всё было по-взрослому. В хозяйственной пристройке прятался теневой генератор. А в самой избе имелось электрическое освещение, обогрев, большой монитор на стене и даже современная кухня.
Базилеус не удержался и присвистнул. Ливелий промолчал, но скрип его зубов был слышен, наверно, даже в Константинополе.
«Вот приближённые автократороса-то порадовались бы, слыша эти звуки! — проклинатель мысленно оценил реакцию начальника. — Вдвойне обидно, что Ливелий ни себе, ни нам ничего такого не позволял…».
На этой мысли настроение у Базилеуса ухнуло в пропасть. Он прослужил на Руси почти десять лет, и всё это время под началом Ливелия. Суммы денег, которые они получали из империи, конечно, были немаленькие. Однако все они строго шли в дело, которому и он сам, и Ливелий служили не за страх, а за совесть.
Никогда они не позволяли себе снимать очень уж шикарное жильё. И никогда не купались в роскоши за счёт родины. Пожалуй, единственный раз, когда Ливелий позволил себе потратиться — это каюта на злополучном «Автократоросе Леоне Исауре».
Сколько себя помнил Базилеус, на службе ему приходилось довольствоваться малым. Достойные, но скромные комнаты на постоялых дворах и такие же номера в гостиницах. А порой и вовсе шалаши, да убогие русские избушки. И ему даже в голову не приходило, что можно, оказывается, вот так взять и с шиком обставить временное жильё.
Ну а Ливелий в это время ни о чём не думал. Он был в ярости и прилагал все усилия, чтобы не выплеснуть её наружу. Голова раскалывалась, дико хотелось есть, а пуще всего — согреться. А вид довольного сослуживца, встречавшего их с Базилеусом, сидя на диване и попивая вино, вызывал смешанные чувства. И самым острым из них было желание совершить смертоубийство. Вот прямо здесь и сейчас.
Но нельзя… Нельзя…. Резать русских — это сколько душе угодно. А своих и пальцем трогать не положено. Это было незыблемое правило Монокурса в зарубежной работе.
Справившись с эмоциями, Ливелий холодно улыбнулся:
— Никодим! Не ожидал тебя тут увидеть!
— Ливелий! Базилеус! Друзья мои! — с преувеличенной радостью воскликнул Никодим.
С этими словами красивый, атлетически сложённый мужчина лет тридцати отсалютовал гостям бокалом с вином. Он сидел в своей технологичной избушке в одной тунике и тапочках, и одним этим фактом уже вызывал у подмёрзших соотечественников лютую зависть. На улице стоял суровый пятиградусный мороз.
И да, обращение «друзья мои» ни Ливелия, ни Базилеуса не обмануло. Несмотря на то, что служили все трое в Монокурсе, друзьями они не были. А если говорить коротко, не пускаясь в долгие объяснения, то Никодим соперничал с Ливелием как на работе, так и в жизни. Тот же Базилеус и вовсе бы сказал, что эти двое — заклятые враги.
Ливелий не одобрял того, как ведёт дела Никодим. Он в принципе не любил этого скрытня и норовил ужалить при любом удобном случае. Да и Никодим от него не отставал, регулярно ставя Ливелию палки в колёса.
Что, впрочем, не мешало этим двоим иногда общаться по рабочим вопросам. И даже вполне доброжелательно. Вот, например, как сейчас. Но Базилеус по опыту хорошо знал, чем может закончиться такое общение. Сейчас они друг другу улыбаются, а через пару часов начнут бросаться несмертельными, но всё же плетениями. И плевать им будет на незыблемые правила Монокурса.
— И всё-таки, Никодим… Что ты делаешь к востоку от Урал-камня? — устроившись в свободном кресле, не забыл о своём вопросе Ливелий.
— Ой, да брось! Это Серые земли! — захохотал Никодим. — И вообще, друг мой, ты слишком напряжён! Как идут дела с восстановлением нашей сети в Ишимском княжестве?
Базилеус видел, как Ливелий напрягся. На лбу забилась венка, а ноздри стали раздуваться чуть шире, чем обычно. Не знай проклинатель своего начальника десять лет, и не догадался бы, куда смотреть. Этот человек умел отлично держать себя в руках.
— Работаем над этим, — ровным тоном ответил Ливелий.
— Это хорошо! — закивал Никодим. — А то я начинаю скучать по нашему негласному соперничеству! Представляешь? Ха-ха-ха! Никогда бы не поверил…