Саша и Арсений тоже занялись защитой. Ну а Бубен и Папоротников готовились врезать так, чтобы сакские косточки разлетелись по всей Сибири.
— Есть хочу… — тихо шепнула жена, вглядываясь вместе со всеми в белую даль.
— Ты сама завтракать отказалась, только чай выпила!.. — шёпотом заметил я.
— Тогда не хотелось… А теперь хочется… — расстроенно ответила Авелина.
— Ну что делать, потерпи, милая! — я с нежностью притянул её к себе.
Сил саксы, по данным Бархана, собрали не сказать, чтобы много. Но для диких Серых земель — очень прилично. Пять танков, два десятка броневиков и три передвижных артиллерийских машины. А в плане людей — три сотни стрелков, из которых два десятка в тяжёлой броне.
И ничего из этого пока видно не было. Зато на юге, с другого направления, вдруг что-то грохнуло. Очень-очень громко.
Все мы, стоявшие на бетонном укреплении над входом, обернулись. Однако на юге ничего такого, что могло бы громыхнуть, не заметили. И снова повернулись на север. Саксов всё ещё не было.
А потом снова грохнуло на юге. И ещё раз. С южного направления, вдали, показался столб дыма. Его даже не сразу удалось заметить на фоне свинцовых туч. Однако двусердым и не надо было напрягать глаза. Если смотреть «теневым» зрением, было заметно, как на юге волнуется, колеблясь и клубясь, потревоженная тенька.
— Я бы подумал, что это ты там, Бубенцов, опять с кем-то сцепился… — напряжённо заметил Папоротников, поглядывая то на юг, то на север. — Но ты ведь здесь стоишь, рядом со мной. И кто же тогда там хулиганит, если саксов мы ждём с другой стороны?
— Ну кто-кто… Будто знакомый почерк не узнаёшь! — мрачно хохотнул Бубенцов, тоже переводя взгляд с одного направления на другое, и обратно. — Ромеи это буянят там… Только чего они буянят-то, если мы здесь, а саксы вообще с другой стороны?
Я прикинул в уме расстояние до столба дыма на юге… По всему выходило, что ромеи находятся километрах эдак в тридцати-сорока. Высота бетонного укрепления над «точкой 101» — метров десять. А ещё возвышенность и понижение рельефа к югу. В общем, километров на двадцать пять линия горизонта была отодвинута. А дым поднимался из точки откуда-то ещё дальше.
И ведь даже здесь, у нас, от силы ударов теньку дёргало.
Пришлось согласиться с выводами Бубна. Если сюда внезапно не прибыл какой-нибудь витязь, чтобы потренировать мощные лапищи, то такой силой в окрестностях, кроме Бубна, мог похвастаться только ромейский скрытень.
— Мне очень туда надо! — сделав выводы, громко сообщил я.
— Ты о чём, Федь? — удивилась Саша, а вот моя жена, кажется, поняла, о чём я, судя по выражению лица.
— Записи-то у нас увели. И греки за ними наверняка охотились, — пояснил я. — А значит, если записи всё же у них, надо их забрать и уничтожить.
— Сейчас надо точку 101 защитить, Федь! — нервно отрезала цесаревна.
— Приказ от царя исходил, твоё высочество! — апеллируя к высоким авторитетам, заметил я.
— И ты прямо сейчас собрался к ромеям ехать? — вздёрнула бровь Саша.
— Не надо сейчас никуда ехать! — вмешался Бубен в наше обсуждение. — От саксов отобьёмся, возьмём разведчиков, несколько снегоходов, ну и поедем малыми силами. Я с вами отправлюсь. Ты, Федя, всё равно Ливелию ничего не сделаешь. Силён он слишком.
— Да я вроде прямо сейчас и не собирался… — ответил я. — Потом, сразу после саксов.
— А зверьё нам самим отбивать? — вздёрнув наверх уже вторую бровь, уточнила Саша.
— Дружина ведь с вами останется, по большей части, — пояснил я. — И Давид командовать моими ребятами тут сам будет.
Издалека снова долетел грохот. С кем бы ни сцепился ромейский скрытень, бой у них шёл тяжёлый.
— Не хочу вас прерывать, но саксы уже близко! — сообщил Папоротников и повернулся к Гаврилову, который смотрел в бинокль на противника. — Ну что там?
— Артиллерию ставят… — расстроенно ответил тот. — Будут издали садить.
— Не дотянутся, — успокоил всех Бубен. — У них там ракеты. А они при нынешней плотности теньки дальше, чем на три километра, не полетят. Сейчас саксы пальнут пару раз, поймут, что это бесполезно, и ближе подъедут.
— А ты дотянешься до них за три километра? — забеспокоилась Саша.
— Да я и за пять дотянусь. Есть пара плетений подходящих… — ответил Бубен, лоб которого прорезала глубокая морщина: задумался, видно, вспоминая. — Но лучше, конечно, их чуть ближе подпустить.
Собственно, так оно и вышло. Вначале саксы минут двадцать разворачивали пусковые установки. А затем выпустили пару ракет, обе из которых, пролетев два километра, начали резко терять скорость и бесславно упали на землю.