— Ты уверен, что это он? — крикнул в ответ я.
— Я ни в чём не уверен, Федя! Но вероятность, что по Серым землям бродит целых два буйнопомешанных, сводится почти к нулю! — проорал мне Бубен.
— К ста шансам из ста! — заорал Папоротников. — Их тут точно двое! И я держусь за спину одного из них!
— Да ладно на меня напраслину возводить! — заржал Бубен, стряхивая с себя одной рукой снежную порошу. — Я почти зайка! Почти белый и почти пушистый!
На вершине свежей возвышенности нас встречал снегоход. Он, правда, перестал быть наземным транспортом. Зато явно успел побывать летающим. До тех пор, пока не наткнулся на две могучих ели, росших по соседству.
Эти два хвойных исполина достойно выдержали испытания. И прилёт снегохода, и ударную волну от взрыва. А в награду обзавелись чёрно-жёлтым украшением, повисшим на ветвях метрах в четырёх от земли.
— Это «Булгарин»! Отечественная сборка! — сходу определил Енот. — Модель постарше наших… И всё равно хорошая.
— Была! — отозвался другой разведчик.
— Надо бы топливо себе забрать, если осталось! — крикнул я.
— Ща сделаем, ваше благородие! — согласился Енот.
Он отрядил пару разведчиков, чтобы забрались на одно из деревьев. А мы отправились дальше, исследовать место падения метеорита.
Ожидаемо, возвышенность оказалась краем ударной воронки, протянувшейся с запада на восток. Причём на восток она вытянулась ещё километра на два. Туда пришёлся основной урон от взрыва после столкновения небесного тела с землёй.
Если тут раньше и было болото, теперь от него ни следа не осталось. А из кратера валили клубы пара, высоко устремляясь в небо. Земля тоже была горячей, но идти по ней уже можно было. На дне кратера постепенно образовывалось озерцо. Туда стекали ручьи по склонам — не вся вода испарилась.
— Охренеть! — с ошалевшим видом пробормотал Енот, замерев на краю кратера.
— Поддерживаю! Мощно прилетело! — с нездоровым энтузиазмом согласился Бубен.
— Да это разве мощно? — удивился один из разведчиков, снимая маску, под которой обнаружилось азиатское лицо. — Вот я помню, когда был маленьким, наше племя пыталось севером оленей пасти. Вот тогда бабахнуло — ух мощно, да! Вёрст на тридцать от места взрыва лес полёг! А тут всего-то версты на три…
— А я понял, о чём ты! Но тогда метеорит сам прилетел, — возразил Бубен. — А в этот раз его двусердый сюда притянул. Куда хотел и когда хотел, зараза носатая… Есть разница, да?
— Ну так-то есть! — оценил разведчик.
— Так! Ищем следы тех, кто это устроил! — вернул я разговор в деловое русло. — Или тех, ради кого это устроили! Надо понять, выжил ли кто-нибудь, или можно возвращаться.
— Поняли, ваше благородие! — откликнулся Енот.
Я сомневался, что после такого взрыва здесь мог кто-то уцелеть. Примчались мы, конечно, практически сразу после взрыва — в худшем случае, полчаса потеряли. Разве что земля успела слегка остыть. Значит, и жар был не слишком сильный, и взрыв не самый мощный. А с другой стороны, вон землю как глубоко разметало…
И всё же бой прекратился сразу, едва прозвучал взрыв. После «бабах» отсюда больше ни звука не донеслось. И это заставляло меня думать, что живых не осталось. А вот Тёма, похоже, оказался иного мнения. Он нашёл следы и, видимо, останки. И пока я бежал к нему на требовательное «мяу», привёл эти «останки» в чувство.
Над склоном кратера, неподалёку, разнеслись крики боли и ругательства.
Очень нерусские ругательства. Очень даже, насколько я мог судить, греческие. Торопливо добравшись до места действия, мы вслед за Тёмой обнаружили пострадавшего. Впрочем, он уже, скорее всего, был трупом, потому что остался без ног и без части таза. Тут бы, наверное, сильный лекарь ещё как-то мог помочь… Но лекарь, которого нам отрядили с собой на «точке 101», был из начинающих. И только руками с искренним сожалением развёл.
— Могу боль облегчить, — признался он. — Но всё равно быстро умрёт.
— Катара! А-а-а-а! — захрипел пострадавший.
— Обезболь его! — морщась, попросил Папоротников. — Попробуем пообщаться…
Лекарь, присев рядом с окровавленным обрубком тела, начал накидывать плетения. Несчастный стонал, ругался, но под конец лечения изрядно удивил: начал шевелить руками и дёргаться.
Удивительно, но верхняя часть тела у него не особо пострадала. Даже лицо можно было рассмотреть, если стянуть тканевую маску. Собственно, это Папоротников и сделал, двумя пальцами прихватив её за краешек. А потом удивлённо покачал головой: