Впрочем, приглядевшись, можно было заметить железные балки и бетонные укрепляющие столбы. Явно более современная достройка. Но, что самое удивительное, новострой выглядел органичной частью укреплений, а не чужеродным вкраплением.
Это бывает, если делом занимаются люди, чувствующие основную постройку. Ну или когда строители не просто делают работу, а знают, что делают её для себя.
И так здесь, несмотря на общую дикость, было во всём. За стеной и башнями, за отвалом берега, ведущим к воде, за арками и воротами тщательно следили. Заботливо меняли выпавшие камни, латали трещины и обновляли раствор. Жители Туры любили защищавшую их стену, как живую.
С местными мы, кстати, познакомились раньше, чем с городом.
На льду, вдоль берега, были раскиданы шатры и чумы. Рядом, куда ни глянь, виднелись олени. Одни пытались раскопать что-нибудь съедобное на льду. Другие тянулись к кормушкам, куда уже была навалена еда. А третьи просто бродили по льду с задумчивым видом. Всё это дикое благолепие окружали деревянные сани, поставленные рядами и утопающие в снегу.
Чтобы добраться до ворот, пришлось, снизив скорость, просочиться через огромное стойбище. Наше появление, конечно, вызвало любопытство, но, в основном, у местных детей, в тёплых шубках похожих на круглобоких медвежат.
Больше всего внимания, естественно, привлекал Тёма, гордо восседающий на Авелине. Дети бежали за нашим снегоходом, что-то радостно крича и показывая на кота, который с видом царя-батюшки милостиво взирал на юных подданных.
А вот мы, остальные, удостоились лишь мимолётного взгляда. И не от радостно гомонящих детей, а от взрослых серьёзных мужиков — с такими же недовольными лицами, как у Бубна, но узким прищуром глаз.
В город нас пустили достаточно легко. Только попросили оставить снегоходы на стоянке у ворот. Ну и взяли пошлину за вход — патронами, которые здесь вместо валюты ходили. За охрану стоянки отвечал сморщенный, как печёное яблоко, эвенкил. На ломаном, но понятном русском старик заверил, что здесь никто на наш транспорт не покусится — иначе он им всем «тогда ух!».
Что именно «ух!», мы уточнять не стали, но попросили одного из ребят Енота, между делом, почаще заглядывать на стоянку. Лишиться снегоходов в нашей ситуации было бы критично.
Внутри, за стеной, город выглядел лоскутным одеялом времён. Приземистые особняки века 17-го, а рядом — куда более поздние, едва ли не современные постройки. Имелась даже одна-единственная бетонная коробка. Прямо будто памятник обычным городкам Серых земель, воткнутый посреди города.
К слову, это была гостиница. И нам она могла пригодиться.
Дороги внутри Туры, как оказалось, никто и думал мостить. Они были покрыты шуршавшим под ногами щебнем. Да и весь остров был насыпным. Куда ни копни, всюду в городе попадётся щебень.
— А что, бывают у вас гости с Большой земли? — полюбопытствовал я у пожилого мужчины за стойкой гостиницы, пока он записывал наши имена в бумажную книгу.
— Не… Не бывает почти! — не отрываясь от записей, которые выводил старательно, едва ли не высунув от усердия язык, как школьник за прописями, отозвался тот. — Торговцы, конечно, из ближайших городков добираются… И контрабандисты бывают… Охотники всякие… А никто с Большой земли сюда давно не добирался.
— И зверьё не донимает? — уточнил я.
— А чего ему туточки делать, сударь? Эвенкил за своих оленей хоть Тьму, хоть чорта лысого изведут. А другого зверья тут поди как мало… Изменыши, конечно, немного жрут, но им ведь тоже что-то в желудки пихать надо… — мужчина, наконец, с довольным видом закрыл книгу и принялся по одному выдавать нам ключи. — У нас туточки спокойно и тихо. А с тех пор, как Тьму прогнали, совсем сплошная тишь да благодать.
— А куда местные по весне деваются, когда снег сходит? — уточнил я.
— Те местные, которые за стенами, что ли, зимуют? — переспросил мужчина и, дождавшись кивка, охотно пояснил: — Так это, конечно же, уходят кочевать. Оленем еда нужна, городу — мясо. Уходят, пасут оленей, охотятся. А осенью, как станет лёд, возвращаются. И так у нас туточки каждый год.
— Что, и нападений впрямь давно не было? — спросил я.
— Мой дед, и то не припоминал, чтобы какая-то крупная стая пришла… — развёл руками мужчина. — Мелочь, бывает, конечно… Но с этим мы легко справляемся. А по многу голов, даже когда из гнёзд прут на юге, к нам сюда не идут. Не спрашивайте только, милсдарь, почему. Никто точно этого не знает. А кто будет говорить, что знает — скорее всего, врёт. Хорошего отдыха!
Разговор закончился, но добавил мне пищи для размышлений. Тихая гавань посреди Серых земель? Вряд ли этот пожилой человек меня обманывал. Незачем. Значит, есть у этого явления своя причина. Осталось только узнать, какая.