— Таков был первоначальный план Ливелия… — не стал скрывать Базилеус.
— Зачем? — деловито уточнил ПУПовец.
— Ну если всё по порядку объяснять… Мы знали, кто такой по натуре своей Фёдор Андреевич. И знали о взаимосвязи родов Седовых и Покровских. Ну и, естественно, понимали их роль на южной границе Руси… — начал было проклинатель.
А затем с подозрением, чуть оскорблённо, спросил:
— Вы же не считаете нас совсем тупыми, да?
— Что ещё знали ваши? — Папоротников стряхнул снег с большого камня и только потом на него аккуратно, подогнув полы шубы, присел.
— Седов Фёдор Андреевич, предпоследний двусердый в роду. Во время контакта с тамгой Джучи приобрёл связь с родовым артефактом Седовых. Идеальная структура при Боевом Рождении, прохождение кризисов… Всё это указывает на высочайшие возможности в будущем, а также на «неудержимость». Если вдуматься, Фёдор Андреевич представляет немалую опасность для Ромейской империи. В первую очередь, тем, что в будущем даст Руси большие преимущества. И всё-таки я не уверен, что его убийство было настолько уж нужно моей родине…
— Объяснись, Базилеус, — сухо попросил Папоротников, одновременно подняв руку в предупреждающем жесте, когда Бубен, сердито вращая глазами, явно приготовился вставить пару неласковых. — Ты сам сказал, что вы собирались устранить Седовых-Покровских. А теперь говоришь, что это не являлось необходимостью. Тебе не кажется, что ты своим же словам противоречишь?
— Нет, совершенно не противоречу! — вздохнув так тяжело, что плечи под тёплой курткой взлетели и опустились, ответил Базилеус. — Начнём с того, что мы не убийцы. Всё-таки мы скрытни. Наша задача другая. Выведывать, выслеживать, вынюхивать, изымать ценности в пользу родины… Само собой, не обходится без того, чтоб устранять неугодных. Но это, прямо скажем, не самая любимая часть работы…
— Ты из себя ангела-то не строй! — всё-таки не сдержался и встрял Бубен, по-прежнему злобно вращая глазами. — Сколько людей вы, изверги, положили, когда уходили с тамгой? А люди в самолёте, на котором вы летели до Руси и который разбился? Да за вами двоими целое кладбище из трупов!..
В воздухе сгустилось напряжение, что было неприятно. Если Бубна сорвёт, мы этого буйного ни по чём не остановим. Единственный, кто мог бы попробовать, чисто теоретически — нам отнюдь не друг. Да и вообще… Вон он, уже больше суток лежит на земле, обнимаясь с камнями.
Ну а Папоротников… Я, конечно, знал, что ПУПовец силён — но не был уверен, что он может сравниться с Бубном.
— Я и не отрицаю, что мы это делали… Но предпочитаем всё же обходиться без убийств, — голосом человека, который уже устал бояться, ответил ромей и поморщился. — Да, когда уходили с тамгой, пришлось всё за спиной кровью залить. А вы бы так не сделали, на нашем-то месте? Признайтесь себе, стали бы вы мелочиться?
— А самолёт? — возражающе засопев, но решив, видимо, не спорить, буркнул Бубен.
— А это была не наша с Ливелием заготовка… — опустил голову Базилеус. — Я даже пытался возмущаться подобными методами… Но кто бы нас, неугодных автократоросу, ещё слушал, да? Из всех способов забросить нас с Ливелием обратно на Русь, самолёт был самым дешёвым. Мы же в опале, забыли? С нами никто не собирался ни считаться, ни за ручку ходить…
— Что, не простила родимая империя? — усмехнулся Папоротников.
— Империя… Империя — это государство. Оно не может прощать или не прощать, — покачал головой Базилеус. — Нас с Ливелием не простил дражайший автократорос Гомер. За то, что не оправдали его надежды.
— В смысле, что упустили тамгу? — удивился я. — Это же почти случайность…
— Дело не в тамге. Дело во власти, которую она символизирует, — объяснил Базилеус. — Тамга давала очень заметные преимущества. Как на землях Руси, так и на землях Эрана. Не забывайте, что монголы и там отметились. Если бы тамгой владел автократорос, его политическое влияние выросло бы как внутри империи, так и в Эране. Это позволило бы прижать к ногтю несколько крупных родов, которые давно мешают автократоросу. Он даже начал было разворачивать силы для удара по внутренним врагам… Поспешил, конечно же. А когда мы потеряли тамгу, автократорос вынужден был идти на уступки, пытаться сохранить лицо и откупаться от оскорблённых родов. С учётом задействованного флота… Да и напряжения в отношениях с Русью… Потери, в общем, были огромные. Списать меня и Ливелия было меньшим из зол. И автократорос сделал разумный выбор.
— Но сохранил жизнь в честь ваших заслуг перед империей. Верно? — понимающе добавил Папоротников.
— Именно так… Как говорят у вас на Руси, угодил и вашим, и нашим. И вроде как все довольны, пусть и не полностью. Да и автократорос получил определённые выгоды. Ну а мы… Мы всего лишь винтики в большой машине. Как бы Ливелий ни считал себя неповторимым… — Базилеус горько усмехнулся, кивнув на лежащего поодаль коллегу. — У него высокая самооценка.