И это было совсем не весело. Ни в одной из двух своих жизней я не знал, каково это, испугаться до острого желания надуть в штаны. А на сей раз, натурально, познал все прелести безотчётного ужаса, когда сдержать позывы к мочеиспусканию — уже подвиг, достойный какого-нибудь Геракла…
Если увижу кого с мокрыми штанами — клянусь, и не подумаю подкалывать! Мне даже в замедленном времени стоило немалых усилий удержать содержимое мочевого пузыря. А когда я справился с ужасом, то понял, что рефлекторно развернул почти сотню огненных шариков… И теперь они висят вокруг, в воздухе, а мне остаётся лишь направить их в цель.
Что я и сделал, обрушив на морду мишки огненный дождь. Пахнуло палёной шерстью и чуть-чуть мясом. Окрестные горы вновь содрогнулись от рёва этого переростка. А со всех участников действа будто сняли заклятие, не позволявшее им шевелиться.
Разведчики бросились в стороны, на ходу подхватывая оружие. Их командир Енот кинулся к медведю, на ходу стреляя в огромную, как бочка, морду. Тёма, благоразумно оценив свои шансы, исчез в тени. Бубен и Папоротников принялись выпускать какие-то мощные плетения. А Авелина отступила, перенастраивая щит и в то же время посылая в мишку воздушные лезвия.
Всё было впустую. Лезвия моей жены лишь подбривали густую шерсть косолапого. А мои огненные шарики, конечно, доставили ему неудобств, но всерьёз не повредили. И даже пули с сердечником из хладного железа бесполезно вязли в густом мехе и застревали в шкуре.
Это лишь кажется, что огнестрельное оружие — панацея от всех зол. Как бы не так… Размер имеет значение. И речь не только про размер пули и ствола. Размер заряда в патроне не менее важен. Чем больше давление газов, тем выше начальная скорость пули. Так вот, автоматный калибр с огромным медведем не справлялся совершенно…
Шерсть этой могучей твари выступала своеобразным доспехом. Может, она и не останавливала пули полностью, но значительно снижала их скорость. Эх, был бы у нас крупнокалиберный пулемёт! Вот это было бы другое дело! А так, мы лишь расходовали боезапас и теньку, не причиняя этому гиганту особого вреда. Ну пострадала кожа, ну разозлился он ещё сильнее… А дальше-то что?
А дальше зверь, всё больше и больше распаляясь, стал выбираться из-под земли уже в полный рост. На морде застыл свирепый оскал, из пасти неслось зловонное дыхание и злобное рычание, а огромные когти крошили камни у ручья… Ну кто же знал, что прямо у воды здесь имеется медвежья берлога?..
Откуда она вообще там взялась? Конечно, медведь выглядел жутко большим, в основном, из-за шерсти. Так-то они обычно довольно худые, особенно весной, когда часть нагулянного за лето уже израсходовали. Но ведь и зверь этот не обычный, а изменённый тенькой. К тому же, обычно медведи не копают берлоги в камне… Я о таком, во всяком случае, никогда не слышал.
И, что логично, дыра, откуда выбирался косолапый, была немаленькая. Занимала почти всю поверхность полуостровка, образованного ручьём. Откуда сверху вообще взялись камни, с которыми ещё недавно обнимался Ливелий? Да кто бы знал… Сейчас был более своевременным вопрос: как сбежать, не потеряв никого из соратников?
Тот же Енот, успевший близко подобраться к медведю, уже понял ошибку. Развернулся и пустился наутёк, прямо на бегу меняя рожок в автомате. Он критически не успевал: медведь почти выбрался из своей громадной норы. Но я тоже не терял времени даром: на пределе сил и скорости вешал позади бегущего разведчика плетения щитов. И, в итоге, навешал почти столько же, сколько на себя.
Это-то нас всех и спасло… Атака медведя началась внезапно. Совершенно не по-медвежьи. Ни предупреждающего рёва, ни подъёма на задние лапы. Просто вдруг по шерсти вновь проскочили разряды… А затем во все стороны долбанули настоящие молнии.
Накрыло всех, кто близко стоял. Меня, Енота, Бубна, Папоротникова, Базилеуса. И даже Ливелия.
Все мы, к счастью, успели выставить защиты. Купол Бубна прикрыл ещё и ромейского скрытня, который из-за кандалов пользоваться тенькой не мог. Да он и не пытался, блин… Ливелий с упорством помешанного всё ещё старался уползти обратно, в сторону дыры, из которой медведь вылез. И если бы не щит Бубна, уже валялся бы на земле, дымясь и подёргивая конечностями.
Сила разряда была такова, что аж гром прогремел. Я и Базилеус кувырком полетели по земле. Папоротников проехался по камням пятой точкой, но ему наждачный путь шуба смягчила. И только Бубен единственный устоял на ногах. Но, конечно, жуть как рассердился.
А когда Бубен злится, ревёт он не хуже медведя. Не переставая драть глотку, опричник послал в полёт какое-то плетение, которое раскрылось, будто ловчая сеть, и оплело огромную бурую тушу. А потом, не мешкая, добавил в это обширное плетение стихию.