Грохнуло знатно. Меня снова протащило по камням, уронив прямо к ногам жены. Базилеус лишился защиты, которую успел выставить. Ну а Енот был ловок, быстр и успешен, как одноимённый зверь — ушёл из-под удара, успев отбежать метров на пятьдесят за те мгновения, что промелькнули после молний.
Медведь в долгу не остался. Махнул исполинской лапой, снося подальше и Бубна, и Папоротникова, и Ливелия. Опричник и ПУПовец перелёт выдержали успешно, смягчив падение щитами. А вот Ливелий, приземлившись не так удачно, потерял сознание.
Зато пока мы все лежали, Авелина не растерялась. Тихонько взвизгнув от ужаса, она бросила в медведя острую сосульку из чёрного колдовского льда. Бесполезная попытка, конечно, но храбрая, да… Особенно для ученицы всего-то второго года «Васильков».
Снаряд мишка отбил легко, взмахнув лапой. И тут же замахнулся другой, чтобы припечатать жену, а заодно и меня, к земле — я всё так же валялся в ногах благоверной. Однако получил рой моих огненных шариков в морду, и вынужден был, мотая громадной башкой, повременить с местью слабой женщине.
Я честно пытался ему глаза выжечь. Но разве же попадёшь в маленький глаз на такой обширной ряхе? Глаза-то у него были, как у обычного мишки. Это морда выросла до непотребных размеров. В итоге мне оставалось разве что вскочить на ноги, не обращая внимания на боль — по камням меня знатно помотало — и, подхватив жену, броситься прочь, пока мишка ещё отбивался от моих плетений.
Но медведь всё-таки улучил момент. Ударил нам вслед молнией, разбившейся, к счастью, об артефактную защиту. И тут же сам получил огромным валуном по башке. Камень появился прямо над ним, метрах в пятнадцати над землёй. Обычный косолапый от такого подарка бы лепёшкой по земле растёкся. Однако этот медведь лишь обиженно заревел, мотая башкой.
А Папоротников, нам подсобивший, начал спешно плести новое заклинание. Жаль, он уже обидно просчитался. И с крепостью снаряда, и с высотой падения, и с прочностью медвежьего черепа. А медведь-изменыш, в результате, разозлился ещё больше. Ситуация возникла критическая. Бубен, самый сильный из нас, только поднимался с земли… На пули разведчиков медведь внимания почти не обращал…
А вот тёмный сгусток, влепившийся ему в грудь, оценил.
Шерсть на том месте, куда прилетело проклятие Базилеуса, начала стремительно седеть, превращаясь в прах и обнажая тёмную кожу, покрытую язвами. Судя по всему, они тоже были следствием прилёта тёмного сгустка.
Косолапый зарычал, перевёл взгляд на Базилеуса, затем на Папоротникова, будто решая, кого прикончить первым… И тут же получил в нос сосулькой. Черный крепкий лёд, пробив кожу в слабом месте, прошил хрящ насквозь, слева направо. Не смертельно, но, скорее всего, чувствительно. Я помнил, что животные очень не любят удары по носу.
Чья была сосулька, я и так знал. Авелина эти штуки любила и всегда имела запас. Понимая, что сейчас мишка переключится на нас, я начал срочно формировать огненные шарики.
Но тут наконец-то поднялся на ноги Бубен, злой, как десяток таких вот изменённых медведей… Он ответил зверю банально и очень по-русски. Влепил со всей силы воздушным кулаком в челюсть. Медведь аж вскинулся на задние лапы, на долю секунды уставившись в небо — и летящий по нему обломок собственного клыка в окружении кровавых капель.
Красоту картинки, наверно, лишь я и мог оценить со своим восприятием. Как и мгновенные изменения в самом медведе, чьи глазки быстро-злобно налились кровью. Зубные лекари дорого берут, да и вообще зверьё не обслуживают. Так что, в целом, я понимаю его чувства. Сам бы расстроился.
Очень злой мишка ещё приходил в себя от удара Бубна, а молнии по шерсти уже проскакивали чаще и чаще… Бросив в него огненные шарики, я начал торопливо ставить защиту перед артефактным щитом. Судя по молниям, нам всем должно было вот-вот больно прилететь.
К слову, разведчики это успели осознать — и даже попытались найти укрытие. Жаль, укрытие поблизости было только одно: я и Авелина, ну и выставленные перед нами защиты. Поэтому все бойцы, включая Енота, который успел за воротник куртки ещё и Ливелия зацепить, плотной группой сбились за нашими спинами.
Последнее, что я увидел перед ответным ударом косолапого — влетевший ему в пузо воздушный кулак Бубна. А ещё очередной чёрный сгусток Базилеуса. И новый валун Папоротникова, летящий с высоты метров двадцати на медвежью башку.
Вспышка!