— Это было бы прекрасно! Ну или хотя бы маленькую передышку!..
— Увы, покой нам только снится. Судари и сударыни, переходим к свежим новостям! Зверьё идёт! Его по-прежнему много. Однако оно внезапно стало тупым. Так что не робейте, не мочите штанишки, а соберите волю в кулак и дайте изменышам последний бой.
— Всё, Саш, нас сожрут?
— Нет, Аня, мы их сожрём. После того как убьём, само собой. Похоже, история с гнёздами подходит к завершению. Не знаю, с чем это связано, но зверьё вдруг перестало понимать в тактику и стратегию. И теперь это просто очень злое и не любящее людей, но всё-таки зверьё.
— Скоро будут дешёвые шубки!..
— И артефакты подешевеют, ага! Ну а мы будем ждать, когда вихрь событий уляжется над нашими Серыми землями, и всё вернётся на круги своя.
— Охотники будут охотиться, землепашцы — землепашить, собиратели — собирать…
— Грабители — грабить, душегубы — душегубить, контрабандисты — контрабандить, а заговорщики — заговариваться.
— О-о-о-о! Саша! Прекрати!
— А ещё обязательно начнётся пара торговых войн. Ну а на Русь вернутся все те, кто пропадал здесь у нас, воюя с изменышами. И устроят там какой-нибудь весёлый междусобойчик!
— Нет! Я не готова это слышать, Саш! Не хочу междусобойчиков, не хочу торговых войн, не хочу новостей, даже с Большой земли!
— Ну… Тогда предлагаю послушать просто музыку!
— Просто музыку? Без слов?
— «Весеннее безмолвие» от ватаги «Тишина». Чтобы не только Аня, но и наши слушатели ушами отдохнули. Пусть сегодня утром звучит одна лишь музыка!
Мальчик Федя был недоумении. Я, к слову, тоже. В прошлый мой кризис на Феде-мелком, конечно, осталось много полезного снаряжения. Однако в этот раз я побил все рекорды. Тёплая куртка, моток верёвки, полные карманы патронов и верный «пушок»… Жаль только, одежда была вновь для мальчика Феди велика.
И вместо её подгонки под себя — ну там ремень затянуть на тощем животе, да? — этот малолетний придурок ухватился за револьвер. И теперь вовсю изображал грозного стрелка, щёлкая пустым барабаном.
Ну и кто он после этого?
Возникло желание выжечь ему на земле пару ласковых. Но я не успел. Мальчик Федя, как обычно, увлёкся. Близко подошёл к ближайшему тёмному провалу двери. Ну и, естественно, оттуда сразу же вылезла каменная баба.
То, что это Тьма, сомневаться не приходилось. В этот раз она выбрала образ сильной девы с круглыми бёдрами, рельефными мышцами и вздёрнутой грудью. Всё это великолепие едва-едва прикрывали складки каменной ткани… Ну а портило картину полное отсутствие зрачков у прекрасной девы.
Что, впрочем, не мешало ей насмешливо смотреть на Федю-младшего.
— Если судить по одёжке, а именно так у людей и судят, ты должен быть чуточку выше… И раза эдак в три шире. Кого ты ограбил и раздел, малыш? — потянувшись к Феде рукой, спросила она.
Забыв о револьвере, незаряженном, кстати, моё подростковое альтер-эго шарахнулось в сторону. И, ожидаемо запутавшись в одежде сильно не по размеру, грохнулось на землю.
Что не помешало ему, извиваясь, как бодрая змея, отползти на середину улицу. Молодец, хвалю! Это для юношески ограниченного Фединого ума прогресс.
— О… Как там у вас? Рождённый ползать летать не может? — Тьма тоже оценила, однако покидать тёмный провал двери не спешила. — И не стыдно тебе, Феденька, быть таким червяком?
Не знаю, как моя подростковая личность, а я по достоинству оценил смену тактики. Не получается завлечь или сыграть на самомнении и эгоизме — бей по болевым точкам. Заставь объект посильнее разозлиться, забыв об осторожности.
Так-то верный расчёт… Просто дамочка до сих пор не понимала характер Феди-мелкого. Он спокойно сел и отряхнулся, чуть морщась, когда задевал свежую ссадину на правой руке — левая у него до сих пор была в перчатке и не пострадала при червяковом забеге. А уже затем спокойно ответил, с достоинством выпятив впалую грудь:
— Ползать, да будем вам известно, не так уж плохо. Зато не сверзишься с высоты и не разобьёшься насмерть, — а под конец он даже изобразил лёгкое презрение к собеседнице: — Ну и чего ты ко мне прицепилась?
— Может быть, ты мне нравишься? — задумчиво прошелестела Тьма, а затем вдруг резко изменила тон на едко-кислотный: — Ну или мне тебя, убогого мальчишечку, жалко? Выбирай, что самому больше нравится. Мои причины всё равно останутся при мне. А вот тебе, Феденька, многое бы стоило пересмотреть в жизни.