И всё-таки Федя, как и я, воодушевился. Да и Андрей сразу заспешил к найденному месту. Видимо, не только я ощущал: это именно то, что нам нужно.
А когда Андрей и Федя были уже на полпути к переулку, по всему городу вдруг стали раздаваться хлопки.
Мы не сразу догадались, что это за звуки. Оказалось, это распахивались другие двери, выпуская в небо потоки густой то ли темноты, то ли дыма. А из него тянулись тысячи рук, слепо ощупывая воздух. Из тёмных провалов окон, из дверных проёмов, из тёмных углов… Отовсюду, куда проникала темнота, вылезали всё новые и новые руки, шаря вокруг.
— Ну я ведь хотела по-хорошему! — а над крышами поднималась огромная статуя Тьмы, старательно изображая гнев. — Я пыталась уговорить! Я делала всё, чтобы вы не искали выход! Но вы же не могли успокоиться, упрямцы!
Я не очень-то верил, что Тьма может сейчас, когда мы нашли дверь, причинить нам вред. Тем более, по внутренним ощущениям, время ещё оставалось. Пусть совсем немного, но оно не закончилось… Однако до чего сложно было убеждать себя в этом, пока Андрей и Федя бежали к переулку, то и дело уворачиваясь от вездесущих рук!..
— А-а-а-а! Она меня схватила! — заорал Федя-младший, еле устояв на ногах из-за резкого торможения.
Очередная рука вылезла из тёмного угла между стеной и мостовой. И случилось это уже на последних метрах от цели. Почти в том самом переулке, где располагалась дверь.
— Малой, замри! — рявкнул Андрей, выхватывая револьвер.
— Не промахнись! — отчаянно закричал парень.
Грянули два выстрела, перебивая каменную руку. Кисть треснула, разжав крошащиеся пальцы, и Федя, с паническим воем вырвавшись, со всех ног понёсся к двери.
А город вокруг содрогался от поступи исполинской статуи, приближавшейся к переулку. И с каждым её шагом на мостовой подпрыгивали вверх осколки камней.
В этот раз Андрей нырнул в дверь первым. Не уверен, что время было подходящее для экспериментов… Но, полагаю, он об этом не думал. А Федя, конечно же, зацепился за дверь в последний момент.
И да, ничего не закончилось, Тьма грохотала где-то совсем рядом. Мир не исчез, как это бывало у Андрея, судя по рассказам. А значит, всё-таки нужно, чтобы Федька-младший со мной покинул кризис. И он старался, я это буквально вместе с ним чувствовал! Но слишком уж надёжно умудрился зацепиться моими крепкими походными штанами.
Он был в панике, рвался, но делал только хуже. И я не выдержал, плюнув на риск случайно повредить: срезал оставшуюся часть одежды воздушным лезвием.
А потом я летел сквозь тьму…
И слушал шелестящий шёпот, летевший со всех сторон.
— Знаешь, это даже забавно!
— Так упорно сопротивляешься…
— Всё уже решено…
— Ты не должен уходить так быстро!
— Это была хорошая игра!
— Но ещё пока не лучшая! Нет, не лучшая!
— Я буду ждать!
— Ты станешь частью меня!
— Я умею ждать!..
Эпилог
Ещё никогда меня не встречали из кризиса с такими испуганными лицами. Ратники, служившие в Тёмном Приказе, знали, на что шли. Знали и были готовы убивать и умирать. Ратники цесаревны и служба безопасности «точки 101» были не готовы.
А ведь, между прочим, за их спинами маячили Бубен и Папоротников. Не последние двусердые на Руси, прямо уж скажем.
Но всё это я отметил походя. Меня волновал другой вопрос, который я и задал, едва открыв глаза:
— Что с Линой?
— Всё в порядке с ней! — обрадовал меня Бубен. — И не только с ней! Танцуй, папаша! Хотя нет… Сначала, вон, на печати встань для проверки! Вдруг ты хорошо притворяешься. А потом, конечно, танцуй.
— Точно, сначала на печати. И без того все на нервах… — кивнул Папоротников.
— А он чего-то не удивлён, что папашей будет! — недовольно заметил Бубен. — Неужели догадался и молчал?
— Прямо перед кризисом, — ответил я, слезая с лежанки и вставая на печать.
Само собой, она моё превращение в тёмного не показала. Я был жив, здоров, человек… И стал ещё сильнее. Впрочем, к силе требовались соответствующие навыки. Значит, нужно было засесть за учёбу. Хотя бы попробовать, пока меня снова не начали отвлекать… И я твёрдо решил заняться этим сразу, как вернусь в Ишим.
— Что там с гнёздами? — спросил я, когда переоделся и уже шагал за Бубном по знакомым, но непривычно пустым коридорам «точки 101» к комнате, куда обещала подойти Саша.
— Зверьё попёрло, отстреливают их! — сообщил опричник. — Но, если ты вдруг не ощутил, мы там в Плоскоглавых горах завалили Дикого Вождя, так что…
— Сколько же я лежал? — я вспомнил, что от Плоскоглавых гор до «точки 101» ехать и ехать.