— Федя, привет! Они тебя хоть на печатях проверили? — засмеялась Саша, впрочем, на её лице сияла вполне искренняя радость.
— Я бы сам не пошёл, твоё высочество, если бы не проверился!.. — с улыбкой ответил я, загоняя в глубину души волнение и злость.
Человек — животное общественное. А общество — структура иерархическая. И незачем лишний раз нарушать иерархию, рыча на человека, сидящего выше на общественной лестнице. Это плохо выглядит. И ещё хуже заканчивается.
— Федя, я понимаю: ты наверняка волнуешься за жену. Но мне сказали, что она ещё спит, и всё равно к ней никого не пустят… — сказала Саша, ободряюще улыбнувшись. — Так что я решила спасти лекарей, пригласив тебя сюда. Ещё успеешь под дверьми лекарни от переживаний повыть.
Я молча кивнул, занимая один из стульев.
— Вкратце я уже слышала доклад о вашей вылазке… — Саша сделала глоток чая и отставила чашку. — А теперь хочу подробностей.
— Чуть больше, чем Бубенцов выдал, перед тем как уйти спать! — уточнил Арсений. — Мне тоже для Приказа ещё отчёт писать.
Не сказать, чтобы мы могли многое рассказать, да и часть рассказа была со слов Базилеуса, которому никто не доверял… Однако что могли, то поведали. Заодно пришлось признаваться, что принял вассальную клятву ромея.
— Зря, — заметил Арсений. — Наше общество его не примет.
— Его нет, а вот его детей уже могут! — отозвалась Саша. — Только сразу скажу, Федь: его детей заставят служить государству. У нас проклинателей испокон веков недолюбливают. Подлый, как по-нашему, талант. А вот на службе царю… Так они вызывают чуть больше доверия.
— Думаю, Базилеус не станет возражать, — я пожал плечами. — Так-то он и вовсе на детей не рассчитывал. Связь, кстати, не восстановилась?
— Удалось пробить волну до Стопервого, — ответил один из учёных. — Но особо рассчитывать не стоит, ваше благородие. Пока не восстановят провода, мы отрезаны от новостей.
— Кстати… Мы подумали… И решили возвращаться через Урал-камень, — сказала Саша. — Ещё несколько дней здесь, а потом уходим на запад. И там по Уральскому тракту отправимся в объезд. На юге снег начинает сходить, ваши гружёные грузовики не пройдут.
— Ну… Мне и Бубну к западу от гор появляться нельзя! — припомнил я.
— Со мной можно! — уверенно ответила Саша. — Ну и мы вроде как с гор съезжать не будем. А значит, почти не нарушим запрет. Главное, чтобы Авелину можно было перевозить. Если мы потеряем вашего первенца, папа будет сильно недоволен. Он, скорее всего, уже недоволен. И если бы не Серые земли, дозвонился бы сюда и всё высказал.
— На Урал-камне достанет… — пробормотал Бубен. — Там связь есть.
— Ой, до этого он уже успокоится! — отмахнулась Саша. — Ну а теперь по поводу товаров на продажу…
Цесаревна перевела взгляд на Гаврилова. А местный безопасник подобрался и начал докладывать:
— На складе хватит все грузовики товаром загрузить, ваше высочество! Также удалось у саксов добыть неплохие товары. Они всё увезти не смогли, так что все грузовики их благородий Седовых-Покровских и Булатова будут полностью загружены. Ручаюсь.
Мне хотелось спросить, а как они сами будут без ценных материалов. И вообще, не так уж много мы им помогли. А потом я решительно отбросил в сторону колебания. Полмиллиона вложил в эту вылазку, кучу людей потерял по пути… А здесь ещё и меня самого с женой чуть не отдали на растерзание менталисту. Пусть платят.
Ещё неизвестно, как бы обернулось без устранения Дикого Вождя. Может, и сюда зверьё добралось бы. Так что… Всё, что вывезем, можно считать честно заработанным. Ну и да, у местных уж точно больше всего причин оплачивать эту вылазку.
Мы ещё долго сидели и совещались. Я, правда, почти не слушал: не волновали меня пока вопросы организации и оплаты. Мыслями я был в двух местах — в лекарне и в библиотеке. И собирался, едва меня отпустят, оказаться и там, и там.
Дочитав последние строки, я взглянул на текст от составителей:
«Сказка является современницей русских народных сказок. Однако для уходящего корнями в античность греко-римского мира её можно считать обычным 'новоделом». Предположительно, «Серого пастушка» сочинили в XII-XIII веке, равно как и ещё десять историй, вошедших в «золотое собрание Римской культуры».
Появление нового мифотворчества связано с изменением условий жизни и появлением очагов Тьмы, совершенно нового явления. Всё это в совокупности вновь пробудило в умах простого народа страхи дохристианских времён.
«Серый пастушок» — наглядный пример, сочетающий в себе страх оборотничества, а также древний ужас перед темнотой и неизведанным. Тем не менее, в этой сказке отчётливо прослеживаются следы христианской этики, призывающие не сотворить зло ближнему своему.