— А по-твоему судить могу, что ты бывал драконом, — усмехнулся велнар.
— Что драконы, что велнары и люди — разумные, они рождаются и учатся. У них больше общего друг с другом, чем с навами. Нам стоит не убивать драконов, а на этот раз стать их учителями — но не в технологии, а в нравственности.
— И нас точно так же благодарно свергнут! Нет уж, довольно этого порочного круга! Я хочу ещё одну победу — и ещё один сытный праздник! Ну что, народ, растрясём кошелёк диктатора на обновки из брони и хлопушки большого калибра?
Толпа, сумбурная и податливая, к единому мнению придти не могла. Кто-то рвал на себе одежды, горланя патриотические песни, а с кого-то сошёл весь хмель от осознания: одолев драконов и навов, народ заскучал, и начал искать новой лёгкой добычи, чтобы есть, не работая.
Но накапливающееся всеобщее безумие было порождено не самими людьми. Недоступное человеческому глазу сияние обволакивало всё тело человека, словно золотые одежды. Велнар, напротив, был окутан рыже-красным облаком с чёрными переливами, накатывающими неустойчивыми волнами и разливающимися по толпе, сталкиваясь с золотом сияния и замирания.
— Не так уж и трудно одолеть возомнивших о себе псевдобогов. Эта победа подарит нам не только покой, но и процветание! — одного звука твёрдого, зычного голоса, отразившегося от высоких стен хватило, чтобы вся толпа разом смолкла, все недовольства и безумства остановились. Праздновавшие с почтением развернулись к обширному балкону, на который вышел широкоплечий и высокий брюнет с бледной кожей — сам диктатор Латантарея. Оба света, разлившихся было по улицам, притухли, словно надвинулась туча.
— Базал-Турат! Храбрость — это твоя добродетель, а доблесть — твоё призвание. Плуг и меч равно служат благоденствию нашей земли. Мы — чистые души, мы любим своих ближних и помогаем друг другу! Но за горами ещё остались недоброжелатели — и драконы, и даже навы, все они тайно строят козни. Только представьте, как они ненавидят нас и друг друга, если вместо денег они используют собственные души, а вместо еды — собственные трупы? Их территория, их чистая, богатая под и над землёй природа стонет, не заслуживая таких квартирантов! Ей нужен хозяин разумный и добрый. Хозяин, кто применит землю во благо. Тот, кто умеет трудиться и чтит совесть. Тот, кому уже тесно в узкой долине трёх рек, у кого чешутся руки строить и возводить счастливые города! Кто же он, мои друзья?
— Мы!!! —пПразднующие и вовсе забыли, зачем собрались, кого слушали прежде. Их захватила идея.
Велнар воспользовался суматохой, чтобы подойти поближе к блондинистому оппоненту.
— Пусть драконы и люди поубивают друг друга — нам же будет легче потом разделаться с ними всеми, — прорычал он, помахивая пушистой кисточкой у ног человека, но не смея прикоснуться к нему. — А ты взирай на то, как любимые тобой народы проливают кровь на землю. Может, тогда Второе Солнце наконец-то угаснет окончательно…
— Кто только не желал этого раньше, — спокойно отвечал человек, не обращая внимания на тон велнара. Морда того передёрнулась:
— Они не были Тескатлипокой. А ты ещё не знаешь, что это значит.
— Ваш приказ выполнен, диктатор Латантарея. По снимкам горных местностей составлены карты, отловленные ящерицы окружены нашими силами и готовятся к допросу. Мы все с нетерпением ожидаем ваших поручений насчёт тактики захвата Тёмных пожирателей душ. От имени всех войск Красного Ордена и Комитета Внешней Политики я, главнокомандующий Эроки Ренатер, выражаю благодарность за предоставленную честь участия в величайшем историческом событии Базал-Турата.
Латантарея прервал пафосную, но бесполезную тираду своего ставленника с дурацкой причёской своим молчаливым жестом и склонился над картой Нашара, разостланной по всему столу. Одинокие — теперь одинокие: без союзников, без свободных колоний — драконы словно жались к бухте Марлона, опасаясь залетать вглубь своей бывшей страны. А когда-то ты был могущественным, Даркан: под тяжёлыми взмахами твоих крыльев дрожала вся планета, где дракон насаждал свою тираническую философию. По твоему мнению, Даркан, дракон есть совершеннейшее создание между звёзд, а совершенней ничего никогда и не появится на свет. Дракон, не желая признавать равных себе, возомнил себя богом: вольным карать и миловать, прощать и наказывать. Лишь того, кто отпевал тебя дифирамбами, ты брал к себе под крыло, однако же рано или поздно выжимая все соки из поддавшихся. Что же другим? — незавидная доля: отыщешь ли себе противника более ослеплённого яростью, чем жестокий дракон? Но теперь он сполна собрал урожай всех притеснений, всего зла, что он подарил миру.