Только для этого надо самому уцелеть.
Амрафет сжал ладонь на амулете, сдвигая четыре из шести его кусочков вместе, так, что он стал напоминать растрескавшийся круглый щит. Ощутив, как пальцы начинает покалывать, дракон осторожно пробрался в одну из вентиляционных отдушин и стал спускаться по ней. Узкая, пыльная, поросшая какой-то гадостью, она грозила сама превратиться в ловушку, и не будь Амрафет таким тощим, жилистым, он бы ни за что не протиснулся бы в неё.
Когда шахта довела до невысокого технического коридора, места стало достаточно, чтобы развернуть план исследованных переходов и подсветить его тусклой праной с пальцев. Ответвление, помеченное чёрточкой, оставленной угольком, вело к обиталищу довольно свирепых драконов. Изгнанные ещё Герусет — а может, просто сбежавшие от неё — они деградировали очень быстро, потеряли возможность летать, но ненависть к жителям поверхности забыть не могли. Больший интерес для исследования предоставлял противоположный проход, что подводил к древним складам драконов былых времён.
Не спеша знакомиться с агрессивными подземными жителями, Амрафет воспользовался очередной шахтой, чтобы перебраться дальше под землю. Пару раз ему пришлось замирать, потому что ему казалось, что обитатели подземелий могут его услышать, но затем дракон успокаивался и снова полз вперёд… И вниз. До тех самых пор, пока проржавевшее дно шахты вдруг не обвалилось у него под лапами, и самец не сверзился вниз.
Артефакт мог уберечь от наставленных драконами ловушек, но не от природных угроз вроде нестабильного пола. Амрафету повезло лишь в том, что упал он всего на размах и ничего не сломал, но камни всё равно порвали шкуру и прорезали мышцы. Острая боль сменилась саднящей из-за крошек породы, попавшей в раны.
Амрафет посетовал бы на судьбу всеми известными бранными выражениями, но несмотря на болезненность ран, его отвлекло что-то странное в этом зале, куда он сверзился. Странное… и не безопасное.
Существо внешне немного напоминало худую, но этим изящную чешуйчатую драконицу жёлтовато-белого цвета с чёрными полосами на боках, от бёдер и до самой шеи. На длинной тупоконечной мордашке сверкали узкие красные глаза с глубокими чёрными зрачками. Грива её состояла из десятков белых змей, поднимающих свои головы и рассерженно шипящих. Хвост её тоже состоял из змеиных тел и голов, а четыре крыла были покрыты переливающимися перьями. Украшавший её голову левый рог был коротким и загнут назад, а передний наоборот, смотрел вперёд. Клыков в пасти не было, маленькие треугольные зубки шли плотными рядами, придавая ей особо-хищное выражение. Только вот напрягало то, что тело самки было словно растянуто почти прозрачными голубыми лучами. Похоже на то, что эта комната была ловушка, а само существо — пленницей.
— Интересно, ты старый нав или просто влипший не туда дурак? — прокряхтел Амрафет, вставая с пола.
Самка подняла на него голову, испытывая боли не меньше, судя по сморщенной морде. С трудом разлепив глаза, она осмотрела чёрного мохнатого:
— Ты потомок бывших дарканцев, сразу видно. Просто так на помощь не побежишь… Высвободи меня, и я тебя вылечу.
— Лечить меня не нужно, и сам вылечусь, — Амрафет зажмурился, когда слова вызвали волну боли по телу. Всё же приземление у него мягким не вышло… — И где гарантия, что сдержишь слово?
— Ты переменчив так же, как и нав, — странно было наблюдать, как змейки раскрывают пасти, пытаясь «смеяться» в тон своей хозяйке. — Если ты смог сюда пробраться, дракон, ты неглуп. И можешь быть полезен мне так же, как я тебе.