Но в тот момент предстояло совершить иную жертву. Варет и вий, однажды вживлённые, больше не признают другого хозяина или хозяйку. Амрафету нужно было стать этой покойницей — хотя бы отчасти.
Ананта слегка оскалилась при виде того, как едва различимый силуэт души драконицы отделяется от её павшего тела. Удерживая дарканку в своей власти, Амрафет подвёл её энергетику к себе и замер, словно в ожидании.
— Неужели мне всё нужно делать самой? — возмутилась тем временем самка.
— Дай мне минутку! — ответил дракон. Не так-то легко уродовать своё собственное тело, но ещё хуже, когда приходится перенастраивать душу.
— Это только плоть и энергия. И то и другое — восполнимы, — пожала плечами Ананта.
— Сейчас — нет. Это ещё и её индивидуальность, по которой дарканские протезы должны её узнать. Как и по её генетике. А становиться ею в душе я не желаю.
— Артефакты узнают её по душе, но команды отдаёт твоё тело по нервам или даже лапа вручную. Поэтому разорви душу на две половины, всели её в обрубки как подконтрольных недодухов и не тревожься.
Совету наставницы Амрафет, скрепя сердце, последовал. Оставалось самое сложное — нечто сложнее, чем вырывать чужую плоть. Возможно, сложнее даже, чем срастить свою плоть с чужой. Избавиться от собственной.
Воля его!
Из ладони левой руки в локоть правой зарядило ослепительной вспышкой — Амрафет рявкнул от резкой боли из-за кипящей праны, поднял прижжённую культю и приложил к ней не свой, чужой обрубок. Заращивать сразу нельзя было. На месте слияния двух организмов одна душа должна плавно перетекать в другую, чтобы не началось гниение или отторжение тканей. Но сосредоточиться на этом процессе после самобичевания было непросто.
Рыча сам себе от боли, дракон наблюдал за тем, как силуэт самки дрожит и расплывается, плавными линиями переходя внутрь лапы Амрафета, в его кровеносные сосуды и сливаясь с душой. То, что он прожёг лапу, а не отрезал её, сделало этот процесс необычайно мучительным и долгим.
Только лишь с этим было покончено, как когти вгрызлись в глазное яблоко, отрезая его от жгута нервов. Наверное, то была самая сильная боль в мире, испытанная кем-либо. То, что Ананта помогала, поддерживая дракона в сознании, воспринималось как издевательство и пытка с её стороны. Лишь на ощупь дракон с хлюпаньем воткнул глаз самки в свою кровоточащую дырку. Размер совпал, но Амрафет не об этом думал — его душа, в которой от боли атрофировалось всё, кроме слепого намерения без изначальной цели, уже забылась, проводила сложнейшую операцию верного соединения нервов в жгуте.
Несколько секунд боль пожирала мир вокруг, заполняя его собою. Ананта тоже поморщилась — сохраняя Амрафету разум, она сама страдала от испытываемых им чувств. Всё закончилось в один миг — когда пискнуло устройство на лапе самца и боль из невыносимой перешла в занудно-тупую.
Ананта улыбнулась с облегчением — даже нав не смогла сдержать волнения, а после — обнадёженного выдоха. Она обняла свалившегося на неё дракона, кутая в свои змейки.
— Отдыхай перед своими делами… Ради нас… И спасибо.
Глава девятая
Обернулось колесо
* * * Иркалла. Настоящее время. * * *
Реяна очнулась от довольно непривычного на пограничном кордоне ощущения — кто-то гладил её по носу. И это после того, как она провалялась в беспамятстве на руинах дозорной башни… cутки? Двое? Прошедшее время не чувствовалось — тот же дракон, кто сейчас её мягко будил, переливал в неё собственную энергию. Открыв средний глаз, черношёрстная увидела перед собой в затухающем сиянии порванных паутин чёрного чешуйчатого с золотой гривой.
На тот момент она и не знала, что перед ней послушник Тьмы, Варьяр. Приняла его за одного из собратьев-подземников, тем более, что он не напал, а проявил заботу:
— Вам здесь досталось. Тебя нужно проводить в Эрешкихаль. Кроме тебя, тут никто не выжил, нужно сделать доклад, что тут происходило… Кстати, что?
Реяна была слишком ослаблена, чтобы придумать какой-либо дельный план, а уж тем более — чтобы вступать в бой. Хотя зачем ей вступать в бой… Похоже, ей сильно досталось по голове, потому что мысли драконицы прыгали и перемешивались. И это она ещё легко отделалась…
— Ничего особенного, — буркнула Реяна, скривясь от боли. — Рванули разработки нашего трёхлапого кретина. Помоги мне встать!
— А меня, кстати, Кейдан зовут, — дракон услужливо приподнял тяжёлую балку с лап Реяны, к счастью, не сломанных. Энергии в нём, видно, много, раз тратится на мышечное усиление! Дал бы Реяне ещё… Но клянчить в такой ситуации — проявлять слабость. А нецех не имеет слабости. Даже раненый нецех. О чём она напомнила и себе, Кейдану, вставая на четыре: