— Души мне больше не нужны — а вот поесть не помешало бы, — с издёвкой произнесла чёрно-белая.
Харону передёрнуло от отвращения. Вопреки словам Герусет, тело Йеона под её лапами заискрилось и исчезло, зато меч самки засиял от полученной энергии. Сверкнувший глаз чёрно-белый переместился на самку… И внезапно та рассмеялась невесёлым громким смехом:
— Поздравляю тебя, Герусет! — воскликнула она. — Ты совершила огромную ошибку, так рано избавившись от союзника. Пока Лосоман остался в этом мире — ты из него не выберешься! А в одиночку тебе его не одолеть даже с этой зубочисткой.
Герусет взглянула на клинок.
— Никогда не видел смысла в том, чтобы чистить зубы. Что до твоих слов… Посмотрим, насколько он силён. Она уверенно двинулась к Башне, затем перешла на четыре лапы, развоплотив меч, расправила крылья — и взмыла в воздух.
Харона потеряла сознание в тот момент, когда Лосоман наконец-то догадался о происходящем и ринулся внутрь башни. Прибежав в главную комнату, он одним телекинетическим пинком отправил прочь своё лежбище и рванул крышку люка, открыв глубокую шахту. Сложив крылья, Лосоман прыгнул в неё — его когти заскрежетали по камню, освещая тьму яркими искрами, пока дракон скользил вниз, лишь иногда раскрывая крылья и упираясь ими в противоположные стенки, чтобы затормозить своё падение. Один раз его задние соскользнули — и Лосоман перепрыгнул на другую стену, продолжая спуск. Вдруг его задние ощутили пустоту. Он отпустил камень и мягко приземлился на каменный пол, по которому тут же разбежались золотые полосы. Мелькнув по полу, они взметнулись по стенам, перешли на потолок и соединились в центре него, залив весь зал раздражающе-жёлтым светом, в котором стали видны ждущие своего часа древние фигуры.
— Никогда ещё враг не подбирался так близко! — издал Лосоман почти торжественный возглас и развёл в стороны все крылья. — Идите — и уничтожьте того, кто осмелился дерзить решению суда!
Он ещё не закончил, как всё подземелье наполнилось грохотом и скрежетом. Лосоман с удовлетворением наблюдал за тем, как высокие и очень мало похожие на драконов силуэты поднимают каменные лапы, стряхивают многовековую пыль, открывают треугольные глаза. Твёрдой поступью с десяток фигур двинулись к выходу, проходя мимо Лосомана и заставляя пол дрожать, а сердце дракона — трепетать от восторга. Даже если он останется последним на этой земле, зрелище, увиденное им, стоило того.
Харона наконец нашла в себе силы подняться. Обрубки жгло, словно пламенем, лапы не повиновались хозяйке, но кое-как судья Скорби двинулась по направлению к Башне. Хвост её оставлял на земле глубокую борозду, потому что даже поднять его она была не в силах.
Хрипло дыша, израненная самка так зациклилась на том, чтобы двигать лапами, что не сразу приметила перемены в окружающем её пейзаже. Солнце заволокла тёмная дымка. Лес дрожал, словно под воздействием жесточайшей бури, хотя лишь лёгкий ветерок касался его деревьев. Воды моря пенились и бунтовали, сталкиваясь, будто в сражении, разбрасывая жуткие брызги.
Герусет обращала на Лиманерон ещё меньше внимания, чем раненный судья, но и лететь к Башне не торопилась. Попавшая на пути деревня была как раз кстати — Герусет решила, что лезть сломя голову в логово Лосомана ей не стоит, а лучше сначала обдумать, как подобраться туда.
Оглянувшись на оставленную самку, чёрно-белая опустилась на крышу одного из домов и забралась в дыру, через которую с лёгкостью пролезли бы и три дракона. Харона, оставленная на погибель, пока не сыграла своей роли — по правде говоря, Герусет сомневалась в том, что Лосоман кинется ей на помощь, но у неё были и другие мысли насчёт этой самки. Отсутствие помощи только на лапу.
Вдруг она насторожилась. За своей спиной Герусет услышала чей-то осторожный шаг, а потому крепко стиснула рукоять меча и стала дожидаться возможного противника. Если это был кто-то из драконов, уже встречаемых ею до битвы с Заветом, то справиться с ним не составит труда. Насчёт судьи она сомневалась, а кроме него не существовало в Лиманероне достойных противников для Герусет.
Когда шаги зазвучали совсем близко, она выдохнула и обернулась, приготовив меч — но лезвие замерло, а сама Герусет удивлённо воззрилась на стоявшую за ней фигуру. Это был самец. Стоявший на четырёх лапах чёрный чешуйчатый дракон с двумя короткими рогами, чьи кончики сверкали кровью, а перепончатые крылья украшали множество красных прожилок, собирающиеся от их кончиков к телу и к голове. Тёмно-красные когти дракона слегка светились в полумраке.