— Запомни мои слова, Герусет — твой путь только начался. Отринь глупую месть врагам прошлого, ибо тебе противостоят новые противники в настоящем и ждут великие испытания в будущем. Но чтобы победить великую мощь, одной только силы недостаточно. Трое создадут союз — Мудрость, которая никогда не обернётся безумием, непреклонная Воля, которую не сможет поглотить Тьма и не выжжет Свет, и Сила, что превозмогла слабость смертного тела.
Она внезапно поднялась, и в лапе её сверкнул кинжал. Герусет отскочила прочь — но Харона не нападала на неё, а вонзила клинок себе в сердце и рухнула к лапам Герусет. Тело её стало стремительно усыхать, чешуя осыпалась, плоть сошла с костей — и через мгновение иссохший скелет скрылся в земле Лиманерона. Герусет несколько секунд взирала на место, где скрылись остатки Хароны, затем развернулась к башне и вновь проявила меч. Сжав его в передних лапах, драконессаа оторвалась от земли, и ветер, поднятый её крыльями, сдул прочь прах Судьи.
Незримая буря усиливалась. Волны захлестнули остров, огромные деревья с треском рушились, вырывая корни из земли, тогда как их колючие собратья лишь гремели иглами, оставаясь на земле. Красная пустыня позади Герусет вспучилась, земля ходила ходуном, поглощая руины и развалины. Лишь Башня оставалась нетронутой происходившими вокруг разрушениями — а между ней и Герусет стояли две дюжины воинов. Это были не драконы — огромные каменные тела, крепкие задние лапы, четыре трёхпалых передних конечности, в каждой зажато по мечу. Треугольные глаза на притупленных мордах сверкают безграничной яростью, каменные крылья грохочут и скрежещут.
Лосоман стоял на балконе Башни, с презрением взирая на приближающуюся самку.
— Стражи! — раздался его голос. — Идите и вершите суд!
Герусет остановилась в воздухе. Двенадцать каменных чудищ двинулись к ней, ещё двенадцать остались стоять. Но их приближение ничуть не смутило чёрно-белую.
— Лосоман! Я одолел всех твоих слуг, всех твоих судей! Неужели ты задумал испугать меня какими-то големами?
Её голос ещё не стих, когда дюжина чудищ внезапно бросилось друг к другу. Камень загремел о камень, намертво соединяясь один с другим, и прямо перед Герусет вырастала громадная фигура. Самка спокойно наблюдала за ней — шестилапый «дракон» встал за считанные минуты, и тогда вторая волна слуг Судей поспешила к нему. Их тела тоже разваливались, доращивая великана, превращаясь в его доспехи и мечи, покрывая тело многочисленными чешуйками, превращаясь в гребень на спине или рога на голове. Герусет продолжала висеть в воздухе, разглядывая трансформации чудовищ.
— И это всё⁈ — воскликнула она, когда каменный великан шагнул ей навстречу. Лосоман ответил спокойно и тихо, но его слова чудесным образом зазвучали прямо в ухо Герусет:
— Это — всё.
— Да будет так, — решила чёрно-белая. Она наклонилась и полетела к великану. Четыре меча взметнулись к небу Лиманерона и опустились вниз, но Герусет увернулась от каменных клинков и направила меч в челюсти противнику. Один удар — и нижняя полетела к земле, но это не повредило живой скале, чьи лапы едва не прихлопнули самку. Увернувшись от камней, ссыпавшихся с головы великана, Герусет рискнула принять на себя удар одного из клинков. Лезвие её меча перерубило камень без труда, но скала-лезвие обрушилась на Герусет и понесла её к земле. Лишь в последний миг сумев вывернуться из-под него, Герусет вновь поднялась в небо, сопровождаемая столбами пыли. Взмах крыльев — и пыль рассеялась, но зато над самой появились два скрещённых меча, что опускались вниз. Герусет не стала уворачиваться — с яростным воплем она подняла меч над собой и полетела навстречу клинкам.
Грохот камня сотряс Лиманерон — разрубив оба меча, Герусет перехватила меч поудобнее и нанесла удар по заново отращенной челюсти, на этот раз углубившись в камень настолько, что снесла и часть головы. Но снова такая рана не повредила чудовищу, зато освобождённый от меча кулак врезался в Герусет, ломая кости крыла и бок. Самку смахнуло с неба — перекувырнувшись через голову, она внезапно ударилась о землю и замерла, чувствуя, как сломанные рёбра выпирают из груди. Гигантская стопа поднялась над ней — но меч всё ещё был сжат в лапе Герусет, и та выставила его перед собой. Лезвие налилось кровью — и прежде, чем каменный дракон опустил лапу, из меча вырвался поток энергии, разрубивший великана напополам. Он отступил на шаг назад — и стал разваливаться. Камень падал вокруг самки, чьи раны заживали с удивительной быстротой, пока бледнело лезвие меча.