Помощь капитану, однако, была оказана до всех проверок — как иначе Светлые могли б называть себя «любителями жизни»? Вместе с пунцовым портовиком на «Драгду» приземлились двое. В первом Ламира с удивлением узнала нашаранина. Чёрно-белый самец держался так же, как и вся команда — даже более уверенно и хитро. А вот вторая… Хотя внешне она могла быть эталоном Светлой — серебристая шерсть и золотая грива даже в пасмурный от дыма день ярко блестели… Но плавные и при том механические движения, привычка идти прямо и поворачиваться резко делали её похожей на голема, а не живое существо. Чтобы перепроверить себя, Ламира присмотрелась к их аурам. Не зря. Чёрно-белый обладал немалой силой — живи он в Нашаре, Инанна наверняка поставила бы его на высокий пост. А вот самка с металлической шерстью вообще не имела ауры.
— Пройдёмте в каюту… — попросила подлетевших Ламира. — Нажар слишком слаб, чтобы самому выйти к вам. Если вам не трудно… И… Господин Аменемхат, спешу сказать, что рада видеть вас и вашу спутницу на моём корабле…
— Аменемхат? — чёрный самец сощурился.
— В Нашаре не так уж и много драконов, а вы ещё и очень похожи на госпожу Анепут Аменемхат, — пропищала в ответ Ламира. — Я немного знаю её и… Я не ошиблась в родстве?
— Ты мне уже нравишься, — приложил Аменемхат лапу к сердцу в более почтительном приветствии. По его жёлтым глазам и поднявшимся уголкам пасти было видно, что ум и догадливость Ламиры Тагирион он оценил. — Но обо всём этом потом. Идём к болящему капитану.
Не спрашивая, где тот обретается, пернатый повернулся к каюте на юте, и бездушная самка прошла за ним, оборачиваясь к Ламире и с выверенной добродушностью улыбаясь, пугая сверкнувшими белыми зрачками:
— Меня зовут Маррут, а это мой муж Варшан!
— Тебе с ним повезло, — снова склоняясь, произнесла Ламира. — Идём, Маррут.
Синяя самка несколько поспешно прошла мимо драконицы и нырнула в каюту. Что-то в Маррут было отталкивающее, очень и очень… опасное. И не только из-за сокрытой ауры — ведь не могла же она и в самом деле быть без души?.. Или… могла?
Но вот внешне она старалась быть обходительной. Проскользнув в каюту, она попросила дежуривших у кровати матросов разойтись и склонилась над Нажаром. К нему на время вернулось сознание, но не рассудок.
— Помилуй меня, демиургесса! — он пробормотал, уставившись в лишённые белка глаза големихи.
— Демиургессе не нужно поклоняться. Она помогает не как ложные божества вроде Тьмы, а личным присутствием, — слегка улыбнулась Маррут, меряя взглядом тело копытного. — Но сегодня тебе поможет не она, а я. Некроз, лихорадка, отрубленное крыло, коверкающее хищный облик травоядное изменение, — резко остановила Маррут взгляд на копытах.
— Лечи всё, кроме последнего, — повелел Варшан своей «жене», а потом оглянулся на дрожавшую от волнения Ламиру. — А ты вели тащить сюда металл! Любой!
Ламира вылетела из каюты, и через минуту Румдан понял, что ему ещё есть куда расти в сфере «резкого и очень громкого» приказа. Команда безропотно принялась таскать к каюте всё металлическое, что можно было поднять, оторвать или вытащить из карманного измерения, не говоря уже о холодном оружии. Ламира самолично возглавляла этот процесс, прикрикивая на нерасторопных.
Вышедший из капитанского кубрика Варшан поражённо уставился на гору балласта, выросшую у юта.
— Куда столько⁈ Мы ему не новое тело делаем! Возьму самое качественное, — высоко оценив притащенный Румданом запасной фальшборт из того же отталкивающего заклинания материала, из которого был собран весь корпус «Драгды», Аменемхат взял у него из лап широкую пластину и втащил её в каюту.
— Ну вот… — Ламира после слов о «новом теле» почувствовала себя нехорошо и присела прямо на палубу. — Надеюсь, у них всё получится…
— Надеюсь, они не заломят слишком высокую цену, — фыркнул Румдан. — Я даже не представляю, чем мы им заплатим, если почти все души ушли на лечение Нажара! Разве только кое-у-кого вырвать… — он взглянул на команду. — Эй! Кто-нибудь в карты сыгрануть не желает?
Пит вытащил и развернул карту Вейндала:
— Лети на все стороны, мудрец! За Нажара любой из нас душу отдаст — но лучше чужую!
— Вот так вы мне преданы, салаги⁈
Дверь в капитанскую каюту распахнулась так резко, что чуть не слетела с петель — но уж хлопнула по стенке оглушительно, как выстрел. В проёме высился Нажар, в котором и следа не осталось от немощи, что он испытывал лишь немного времени назад. От резкой перемены вся команда остолбенела, косясь на металлическое крыло, блестевшее синтетическими перьями.