Он несколько раз согнул и разогнул перевязанную ногу и вдруг припустил с места.
— Зря тратила на него время, — хмыкнул маг. — Он тебе даже спасибо не сказал.
— Зато рассказал много другого…
Биен протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Чуть помедлив, я приняла ее. Отчего так учащенно забилось сердце? Неужели запыхалась, едва поднявшись с корточек?
— …Почему ты не сказал, что проклятье не дает мужчинам покинуть эти места?
— Зачем говорить, когда ты сама все увидишь. — На губах Биена проскользнула улыбка, но она была грустной. — Идем.
«И как я должна это увидеть? В цепях, что ли, мужчины там ходят?» — промелькнула абсурдная мысль, но вслух я ничего не сказала. А когда мы пришли в деревню и нас окружили толпы ребятишек, посетила страшная догадка.
«Да ну, бред… Не может быть…»
Я попыталась отогнать ее от себя и сосредоточиться на подбежавшей малышне.
Дети были грязными, чумазыми, неухоженными. Они радовались приходу Биена, клянчили конфеты. Девочки и мальчики разного возраста, но одинаково худые. Маг заулыбался, доставая из-за пазухи кулек. Я даже залюбовалась этой его улыбкой. Она была искренней, веселой. И очень ему шла.
— Это Алия вам послала. Очень просилась прийти поиграть с вами, но уж в следующий раз. — И он начал раздавать детям маленькие черные комочки — по одному в каждую протянутую ладошку.
А я узнала шоколад, который подавали у нас дома. Похоже, маг не только меня из поместья отца выкрал. Но сейчас я на него за это совсем не злилась.
Из крайнего к перелеску дома вышла сухая морщинистая старуха с длинной седой косой и белесыми глазами.
— Биен, это ты? — слеповато щурясь, позвала она. — И, кажется, не один. Это ведь не сестра с тобой? Девушка… Неужто наконец жениться собрался?
— Ее зовут Мариэтта. Мариэтта, познакомься, это Нуна. Она тут староста.
— Здравствуйте… — рассеяно поздоровалась я, осматривая деревеньку.
Кроме детей, никого больше не видела, но домов было много, сразу даже все не сосчитать. Они выстроились в несколько улиц. Каменные, добротные. Но такие же, как и все здесь — совсем не ухоженные.
— Подскажите, Нуна, а где все? — обратилась я к старосте, заходя в ее дом.
Внутри сразу за дверью начиналась большая комната с печью посередине, но было темновато. Свет шел только от единственного окна.
— Мужчины на работе, а женщины кто за скотом ухаживает, кто в лесу припасы готовит, кто за перевал ушел. Кто на торговлю, а кто насовсем. — Она махнула на стол у окошка. — Биен, ты садись-садись, я поесть вам дам. А то вечно сидишь в своем замке сычом, наверняка поесть забываешь. Сестрица-то тебе разве напомнит? Хотя теперь же есть кому напоминать.
Она взяла мою руку и похлопала по ней, смотря при этом не на меня, а как будто чуть мимо.
— Ты уж береги нашего благодетеля…
И старушка выставила на стол по плошке какого-то варева и положила по серой лепешке.
Я сунула кусочек в рот. Вкус был странным.
— Не нравится? — вздернул брови Биен, словно проверял меня.
— Из чего они?
— Местные делают муку из мха. Собирают и перетирают в труху.
Я поводила ложкой по похлебке. Кажется, там были грибы и какие-то коренья.
Пока я рассматривала, Биен принялся с аппетитом уплетать свою порцию, нахваливая Нуну и ее кулинарные таланты.
Я тоже съела пару ложек. Съедобно, хотя и немного пресно.
— Простите, а можно спросить? — дождавшись, когда у мага закончатся комплименты, вставила я. — Вы сказали про перевал, что есть те, кто ушел торговать, а кто-то насовсем. Что вы имели в виду?
Старушка вздохнула:
— Много ли тех, кто тут по своей воле остаться захочет? Сытая жизнь под светлым небом бывает дороже родного края. Вот и сбегают женщины отсюда. Часто сбегают.
— Как же вы тогда все не вымерли? — вопрос был глупым и бестактным.
Нуна только печально вздохнула и отошла к печке, а ответил мне Биен — кивнул в сторону окошка, за которым бегали дети.