Убедив себя, что это правильное решение, я наконец смогла успокоиться и заснуть.
Я увидела Биена утром, когда пыталась найти библиотеку.
— Что ты делаешь на верхних этажах? — хмуро спросил он. — Я не разрешал сюда подниматься.
— Разве? — изобразила я самую приветливую улыбку и бесстрашно шагнула к магу. Теперь нас разделяло меньше шага. — По-моему, когда ты вручал мне магический шар, никаких запретов не было.
Внутри все сжалось от близости мужчины, но внутренний голос твердил: «Раз решила — не отступай».
Биен смерил взглядом оставшееся между нами расстояние и отступил на шаг назад.
— Но теперь-то я его забрал. Так что считай, что запрет появился, — голос звучал холодно.
«Да что с ним такое?» Я упрямо сжала губы и снова приблизилась.
— А я его не принимаю. — Уперла руки в бока и посмотрела с вызовом.
— Это мой замок, так что твое мнение меня не интересует.
«Так, Мариэтта, вдох… выдох…» Слова Биена задели меня, но врождённое упрямство не давало отступить. Едва маг попытался пройти мимо, как я снова перегородила ему дорогу.
— Хорошо. Тогда в следующий раз, когда соберешься меня поцеловать, можешь не спрашивать разрешения.
Как мне хватило храбрости — или безумства? — сказать такое?
В первую секунду маг тоже казался удивленным, но быстро справился с собой. Я видела, как опасно засверкали его глаза, как затрепетали крылья носа, выдавая его раздражение. Он навис надо мной и опасным шепотом произнес:
— Госпожа Гудвил, вы же так переживаете за свою честь. А если я не захочу ограничиваться поцелуями?
Вся вселенная сузилась до единственного лица передо мной. По телу прошла нервная дрожь, отозвавшаяся сладким томлением. Кровь прилила к щекам, я до боли сжала кулаки. Голова кружилась от того, что воздуха не хватало — как тогда, когда мы целовались. Бежать надо, просто развернуться и уйти. Но ноги словно приросли к полу. Я словно со стороны видела себя, свои губы, которые разомкнулись и произнесли крамольное:
— Не ограничивайся.
И сама потянулась к нему за поцелуем.
Впрочем, волевой порыв резко растаял, когда я поняла, что Биен не спешил ответить на мое нахальство. Он стоял и пристально смотрел на меня, и взгляд его утаскивал в темноту безвозвратно.
«Поцелуй же меня! — хотелось крикнуть. — Давай же, не медли, не заставляй меня передумать! А дальше — будь что…» Я оборвала себя на половине мысли, будто даже сама идея запретна, и нельзя поддаваться ей. Решимость испарилась. Нужно было либо продолжать действовать, либо стыдливо отступить.
Нельзя. Нет. Не сейчас.
Я сделала робкий шаг вперед, а сердце гулко трепыхалась в грудной клетке.
Биен продолжал наблюдать. Потом он качнулся и шагнул ко мне.
— А если я буду груб? — усмехнулся он, сокращая расстояние до жалких миллиметров. — А если причиню тебе боль? Ты ведь не знаешь, каким я могу быть… в порыве страсти.
Внутри похолодело. Неужели он не шутит? Я и правда не знала, каким он может быть и что захочет со мной сотворить.
Ладонь мужчины коснулась моего плеча и поползла выше, затронула ключицу и обвела её, перебралась к шее. Если бы Биен сжал пальцы — мог бы запросто меня задушить. Но я позволила ему продолжить.
Оглаживать моё тело так, словно оно уже принадлежало ему. Дотрагиваться и отстраняться, наблюдая, как я реагирую. Изучать меня. Пристально. Жадно. С легкой насмешкой и чем-то ещё, мне непонятным.
Страх уходил, но расцветало нечто иное, ненасытное. В животе рождались странные ощущения. Мне хотелось большего. Стало недостаточно просто касаний, и щеки раскраснелись то ли от стыда, то ли от жара, что охватывал всё тело, зарождаясь там, где по ткани — но будто по голой коже — рисовали пальцы Биена.
Я широко распахнула глаза, когда его губы всё же накрыли мои. Вновь появилось желание сбежать. А вдруг он не остановится? Вдруг он…
Поначалу осторожный поцелуй быстро наполнился жаром, Биен прижал меня к себе плотнее. Мне и самой уже не терпелось проявить инициативу: коснуться, прижаться… Я и сама не понимала, что испытывала, будто смешалось слишком много чувств от восторга до робости, от полного неприятия ситуации до страстного желания продолжить. Довести до конца. Пусть это и неправильно. Пусть так нельзя, но как же заманчиво постыдное желание!