— Мать, что тут деется? Куда все подевались? — спросил ее Мстислав.
— А вы идите на вече, милки, и все узнаете, — прошамкала она. И добавила заговорщическим тоном, подняв палец вверх. — Киев ждут лихие времена. Вона, уже оружейные лавки пограбили, — кивнула она головой в сторону оружейников. — Не хочу, чтобы и ко мне эти супостаты пришли.
Больше узнать от нее ничего не получилось, потому что она быстро собрала в мешок непроданную птицу и поковыляла восвояси. Друзья устремились к торговой площади и увидели огромную толпу людей. Народу было раза в три больше, чем прошлым днем. Вече было в самом разгаре. Громогласно вещал все тот же вчерашний кузнец, потрясая пудовым кулаком. Только теперь он был еще более решителен, а в руках у него был большой молот.
— Князь Изяслав снова отверг наши требования и не желает давать нам оружия. Он не хочет нас защищать от половцев и не дает нам возможности самим защищаться. И вместо того, чтобы выйти к своему народу, этот поганый князь посадил в темницу меня и других ходатаев. Ежели бы не вы, братцы, то сидели бы мы безвинно еще неведомо сколько! Так нужен ли нам такой князь?
— Нет!
— Долой этого труса и клятвопреступника!
— Истинно глаголю вам, попустил Господь разгром нашей рати половцами из-за нарушенного князем крестного целования, — важно сказал худой монах в потертой рясе. Его верхние резцы были настолько непропорционально велики, что он напоминал большого кролика, вставшего на задние лапы.
— Пошто мы должны отвечать за грехи беспутного князя? — выкрикнул кто-то из толпы.
— Так бери же сам оружие, киевский люд, и пойдем бороться за свою свободу! — продолжал кузнец. — Я готов ради этого благого дела предоставить все оружие из своей кузницы! Кто со мной?
— Мы с тобой, Славута! — ответили киевляне. — Будь ты нашим князем!
Мстислав обвел взглядом толпу. Из многочисленных переулков в нее стали по одному, а то и по несколько вливаться люди, вооруженные топорами, кистенями и копьями.
— Ого, да тут револющией попахивает, — произнес негромко Серега.
— Пора отсюда уходить подобру-поздорову, пока не началось, — сказал Мстислав своим спутникам. — Сдается мне, что…
— Дорогу княжескому воеводе Коснячко! — раздался зычный голос глашатая.
На площадь на вороном коне в сопровождении десятка дружинников выехал худой поджарый воевода. Народ нехотя расступился и дал ему подъехать к трибуне.
— Окстись, люд киевский, — начал он осуждающе. — Вы же не разбойники лесные, а православные христиане. Ибо сказано в Писании, что всякая власть от Бога дается. А значит, вы должны чтить волю княжью превыше всего, почти как Божью волю.
— А что, Изяслав-князь себя уже наравне с Господом ставит? — ехидно поинтересовался тощий монах. — Может и чтить мы его, как Бога, должны?
— Вестимо, нет! Он тоже грешен, но поскольку Христом Богом нам князем поставлен, значит, его воля должна быть непреложна. А его воля такова — прекратить беспорядки, вернуть оружие, украденное у оружейников, разойтись по домам и все будут прощены.
— А кто же нас защищать будет от половцев? — спросил Славута. — Одна разбитая княжеская дружина навряд ли справится.
— Киевские стены и валы — ваша защита. А через месяц мы выступим в поход против окаянных степняков вкупе с черниговской дружиной.
Ему ответом был недовольный ропот толпы.
— А пока за этот месяц половцы пограбят и пожгут все наши деревни, так? Кто их потом восстанавливать будет? — спросил какой-то старичок.
— Все равно сейчас ваши деревни уже не спасти. А потом вы же их и восстановите, когда мы половцев прогоним.
Толпа неодобрительно загудела. Стали слышны отдельные угрозы и проклятия воеводе и князю.
— Мы не согласны расходиться, пока князь не выдаст нам оружия для защиты града Киева от нехристей, — твердо произнес Славута, — правду я говорю, братцы? Нам нужно оружие!
— Оружие! Оружие! — стала скандировать толпа.
— Шиш вам, а не оружие! — разъяренно вскричал Коснячко. — Неужели так сложно выполнить княжеский приказ? Ежели не разойдетесь, то единственное оружие, которое вы получите — это будет меч в мятежное брюхо!