— Благодарствую, княже, так и сделаем. Я как раз и хотел предложить нашу помощь, — ответил Матвеев.
— А ты, половец, я помню тебя по совету возле Альты. Зря тогда мы тебя не послушали. Но последнее слово было за Изяславом, на нем и вины больше, — обратился к Кытану Святослав и помолчав немного, добавил: — Я хочу изучить язык половецкий, поможешь мне в этом?
— Не в обиду тебе будет сказано, княже, но я служу не тебе, а Глебу Святославичу, — сказал Кытан, — Ежели он позволит, то я исполню его волю.
Князь Святослав оторопел от неожиданности, а потом хлопнул кулаком по столу и рассмеялся. Глеб Святославич смутился и покраснел.
— Хорош, ей-богу, хорош, — улыбаясь, сказал Святослав. — Хвалю за честность и бесстрашие. Так что, сын, разрешишь своему дружиннику меня, грешного, обучать?
— Конечно, батюшка, — ответил Глеб.
— Ну что же, ступайте, отдохните с дороги, а мы будем дальше судить да рядить, как нам дальше жить да быть, — сказал на прощание князь.
Когда они выходили из княжьего терема, Мстислав хлопнул Кытана по плечу:
— Ну ты даешь, так ответить князю! Молодец!
— А что тут такого? Я привык всегда говорить правду, — ответил половец.
Вернувшиеся через неделю разведчики доложили, что Всеславу присягнуло немало киевских бояр, его поддерживал простой народ, а все известные разведчикам лазейки охранялись верными узурпатору людьми. К тому же, в скором времени к нему в Киев должна была подойти часть полоцкой дружины. Так что о том, чтобы взять Киев одним быстрым натиском не могло быть и речи — слишком велик был риск потерять много воинов, оставив свою землю на разграбление половцев. Тогда князь Святослав принял решение собирать силы из отдаленных уголков Черниговского княжества, чтобы в первую очередь покончить с половецкой угрозой. Но это был все равно длительный процесс, да и к новой битве нужно было тщательно подготовиться.
А пока Матвеев и Артемий с Тихомиром направились на помощь местным коллегам по лекарскому ремеслу. Общение княжеских лекарей и тьмутараканских было взаимовыгодным. Гости показывали черниговцам операции, изображенные в книгах Павла Эгинского, а хозяева рассказывали им свои наработки и знакомили с лечебными травами Полесья. Вместе они обходили раненых воинов, делали перевязки, лечили поврежденных во время тренировок. Заодно Матвеев познакомился с черниговскими варягами, пока лечил их. И то лишь потому, что рыжеволосому Торвальду неудобно было самому себе перевязывать рану на спине. Его друзья — длиннобородый Ергар с вечно смеющимися глазами и хмурый Хальвард Секира, прозванный так из-за огромного двуручного топора, с которым он не расставался, в лечении не нуждались, а просто сопровождали своего боевого товарища. Для Сергея это было первое общение с настоящими варягами, одними из последних в своем роде. Время господства викингов безвозвратно уходило. Последним великим викингом был конунг Харальд Суровый, павший в бою за Англию два года тому назад вместе со своим войском. На этом большие разбойничьи набеги, которыми славились суровые скандинавы, закончились. Швеция, Дания и Норвегия стали христианскими королевствами, и для них наступила относительно мирная пора. Не нашедшие место на родине воины, в жилах которых еще бурлила кровь предков, нанимались в дружины русских князей или в гвардию византийского императора.
Говорили варяги на русском языке, но северный акцент в их речи явно присутствовал.
— Я бы не обращался к тебе, лекарь. Привык свои раны сам лечить, но что-то эта долго не заживает. А я бы не хотел сдохнуть, как трус, и лишиться возможности попасть в Вальхаллу, — сказал рыжий Торвальд.
— Валькирии этого не переживут. Они любят рыжих. Да и как им быть без твоей бороды? — усмехнувшись, спросил Ергар.
— Вот поэтому я и здесь. Как истинный викинг, я должен пасть в бою. Хочу повстречать прекрасных валькирий. Сколько я должен тебе за перевязку?
— Ничего, я ведь просто выполняю свою работу, — ответил Сергей.
Варяг все равно достал из своего кожаного кошеля пару медных монет и положил на стол. Потом все втроем молча удалились, а Матвеев продолжил врачевание других раненых.
Впрочем, работы оказалось меньше, чем предполагал Сергей. С момента битвы на Альте прошло уже почти три недели. Большинство тяжелораненых к тому времени уже умерло, легкораненые выздоровели, а осталось лишь немного выздоравливающих воинов со срастающимися переломами и заживающими ранами. Черниговский люд, в отличие от жителей Тмутаракани, за медицинской помощью к княжеским лекарям практически не обращался, предпочитая лечиться по старинке у знахарей.