— Слушай, ты лучше отлежись — не нужно тебе никуда сегодня ехать. Пусть Шурик сам едет. А мы лучше с тобой через недельку в Евпаторию махнем — я путевки через профсоюз достану.
— А куда я должен ехать? Что-то я ничего не соображаю, — сказал Матвеев, усевшись на табурет. В нос ему ударил приятный запах свежепожаренной картошки.
— Вот я и говорю, никуда и не надо. Выспаться тебе надо и в отпуск со мной поехать. А то ты все в своей науке. А лето-то проходит. Ты же знаешь, какое оно короткое в Ленинграде. Скоро снова придут дожди и сырость.
Серега с превеликим удовольствием поглощал такую вкусную картошку, которую он уже больше года не ел в средневековой Руси и, не понимая, слушал девушку. «Что за бред? Куда его опять судьба забросила? И причем здесь Ленинград и молодой Кудеяр?» Потом он обратил внимание на радиоприемник, по которому передавали утренние новости, и обратился к девушке:
— Извини, солнышко (её имени-то он не знал), можешь сделать радио громче, хочу новости послушать.
Девушка, обиженно поджав губки, колесиком увеличила громкость. По радио диктор сообщал об успехах десятой пятилетки, о подготовке к Олимпиаде, которая должна состояться в следующем году и о том, что в результате внутреннего переворота в Ираке к власти пришел Саддам Хуссейн. Матвеев потряс головой и посмотрел на стену. На ней висел календарь за 1979 год, который не заметил, когда вошел на кухню. Тут до Сергея дошло, ГДЕ он находится и КУДА должен ехать. В этот момент раздалась трель дверного звонка.
— Сиди ешь, — сказала девушка. — Если это Шурик, то я ему сама все скажу о твоем состоянии.
Несколько мгновений она отсутствовала, а потом снова вернулась на кухню в сопровождении высокого рыжего парня в синем стандартном советском спортивном костюме. За спиной парня был большой зеленый походный рюкзак.
— Привет, спящий друг! Хватит картохой трамбоваться, ехать пора, — посмеиваясь, сказал он. — Нам еще до Московского вокзала добраться нужно, а поезд на Махачкалу через час отходит. Я тебя ждал-ждал в парадной, дай думаю зайду, а ты тут картошку треплешь. Вставай, золото хазар само себя не раскопает.
«Все понятно, вот и поездка на раскопки, про которую дед Кудеяр рассказывал, — подумал Сергей, — А если никуда не поехать, в смысле, если он останется в Ленинграде в 1979 году, может и всей этой истории с перемещением в прошлое не будет? И я, Сергей Матвеев, тоже останусь в своем времени… Что же делать? Ну что же, попробую поменять и прошлое, и будущее».
— Знаешь, Шурик, что-то я себя неважно чувствую. Может, ты один поедешь?
У рыжего аж дыхание от этих слов перехватило, а девушка посмотрела на Матвеева с одобрением.
— Да ты что, заднюю включать вздумал? А еще коммунист, образец для подражания. Влад, это на тебя не похоже. Это все Лидкины происки, да Лидка? — обратился он к девушке. — Мы же целый год к этой экспедиции готовились, а теперь тебе слабо?
— Прости, друг, но я никуда не еду. Разве что — в больничку, немного подлечиться, а то мне взаправду нехорошо.
— Не друг ты мне после этого, а подкаблучник! Ну и оставайтесь вдвоем, голубки! Ты еще пожалеешь о своем решении, Влад! — выкрикнул Шурик и убежал, громко хлопнув дверью. Потом снова вошел и уже успокоившись, сказал: «Ладно, извини меня, не хочешь — как хочешь, но все лавры первооткрывателя достанутся мне. А тебе я, так и быть, привезу какой-нибудь сувенир в качестве утешительного приза. А с вас тогда ракушки из Евпатории».
Они с Матвеевым пожали друг другу руки и Шурик уехал. Девушка подошла и обняла Сергея.
— Какой ты у меня хороший, Владик! Давай вечером сходим с тобой в кино? Там сейчас «Обыкновенное чудо» идет. С Янковским, Абдуловым и Леоновым.
— Да, давай так и сделаем, Лида, — ответил Матвеев и продолжил с удовольствием поглощать картошку.
После ее ухода на работу Сергей прогулялся по комнатушке тесной хрущевки, послушал радио и решил выйти на улицу, прогуляться по советскому Ленинграду. Это было более близкое ему прошлое, которого он не застал сам, но о котором знал по рассказам родителей. Спустившись на проспект, он обнаружил, что над зданиями висели красные флаги с серпом и молотом, а на зданиях — плакаты «Слава КПСС». Навстречу ему прошел отряд пионеров в красных галстуках. По улицам ездили «Москвичи», «Волги», «Запорожцы» и не было видно ни одной иномарки. Матвеев почему-то знал, что он находится на Васильевском острове, и захотел прогуляться по набережной Невы. Но не успел он пройти и пары кварталов, как на перекрестке его сбил выехавший из-ниоткуда автомобиль. Матвеев упал на булыжную мостовую и потерял сознание.