Русский лагерь располагался на холме вблизи реки Снови, отделявшей русичей от кочевников. В княжеском шатре, разбитом на вершине холма, кроме самого князя Святослава, собрались его три сына: Глеб, Олег и Роман, черниговский воевода Белогор и тмутараканский Горазд, ближние княжьи бояре. По вечерам было уже ощутимо холодно, и изо ртов собравшихся шел густой пар. Небольшой костер, разложенный внутри шатра, не спасал от холода и служил в основном для освещения. От реки и примыкающих к ней болот веяло сыростью, от которой боярам и княжичам приходилось кутаться в шубы.
— Как же, наверное, зябко простым воинам, не имеющим таких теплых меховых шуб, — сказал братьям Глеб Святославич.
— Ничего, завтра в битве все согреемся, — усмехаясь, ответил ему Роман.
— Или половецких шуб добудем, или нас своим теплом укроет мать-сыра земля, — поддержал брата Олег. — Тогда уж точно нам холодно больше никогда не будет.
В этот момент полог шатра отворил один из гридней, и внутрь вошли разведчики. Головы присутствующих сразу повернулись в их сторону. Князь Святослав сделал рукой жест, чтобы в шатре воцарилась тишина. Бояре прекратили споры и приготовились жадно слушать княжеских посланцев.
— Дозволь, княже, наш половец расскажет — он ближе нас к стану поганых подобрался и речи их слышал, — сказал взволнованно старший разведчик.
Князь Святослав нетерпеливо кивнул головой.
— Не хочу пугать тебя, светлый князь, но против нас на том берегу реки действительно хан Шарукан со всей своей ордой. А кроме него еще ханы Сакзь и Гзак. Всего больше десяти тысяч воинов будет.
— Ох, батюшки-светы! — воскликнул кто-то из бояр. — Как же нам против них устоять?
— Они уже знают о нашем присутствии, но пока нападать не собираются, — продолжал Кытан. — По крайней мере, до утра. А рот, которого мы поймали…
— Какой рот? — переспросил княжич Олег.
— Ну, рот… в смысле — язык, то есть пленный, поведал, что через несколько дней должны еще три хана подойти. С меньшим количеством воинов, но все равно тогда их будет в пять раз больше, чем нас.
— Вы взяли пленного? — спросил князь Святослав.
— Да, княже, но он пытался от нас бежать, когда мы проходили брод и утоп, — расстроенно сказал старший разведчик.
— Может не поздно еще вернуться в Чернигов, под защиту крепостных стен и валов, — предложил воевода Белогор.
— Тогда поганые точно разорят все окрестные деревни и обложат Чернигов, а боевой дух воинства еще сильнее упадет, — сказал князь Святослав. — Нет, хватит нам от половцев бегать. Дадим им бой здесь, только надо к нему тщательно подготовиться. Действовать лишь силой у нас не получится. Я уверен в каждом своем гридне, но нас слишком мало. Значит, будем побеждать хитростью. У кого есть какие соображения?
Жаркие споры не прекращались до полуночи. Обсуждались все возможные варианты сражения. Воевода Горазд предлагал атаковать сходу, пока половцы отдыхают перед завтрашним боем и взять их внезапностью. Но слишком свежа была в памяти воинов катастрофа на Альте, нападать на лагерь кочевников ночью никто больше не хотел, и его предложение сразу отклонили. Княжич Роман намеревался во главе небольшого отряда лучших дружинников под покровом ночи проникнуть в половецкий лагерь и взять в плен самого Шарукана и вынудить половцев отступить. Князь Святослав хвалил отвагу сына, но его план был слишком безрассуден. Воевода Белогор планировал уничтожить два брода из трех, чтобы поганые не могли сразу всеми силами перейти реку. Мысль была хороша, но, к сожалению, на это было слишком мало времени и простым мужикам, выполнявшим эту затею, пришлось бы работать фактически под прицелом половецких луков. Единственное, что смогли осуществить — возле каждого брода смогли разместить большие деревянные колоды с воткнутыми в них кольями и острыми железными шипами. Они были скрыты под кромкой воды и должны были повреждать копыта половецких коней и ноги самих половцев, которые должны будут завтра пробираться через броды.