Все же силы были слишком неравны. Когда оставшиеся после огненной западни половцы уже все вступили в рукопашный бой, лучники прекратили свой обстрел, чтобы не попасть в своих. Взяв в руки топоры, рогатины и вилы, они побежали на подмогу своим землякам. Матвееву и Кытану в гущу сражения приказали не вмешиваться, и они продолжили бой, как два одиноких лучника. Сергей узнал среди нападавших кочевников своего недавнего поработителя — бека Чепухая. Парень приготовил стрелу для него, но его опередил Кытан, раньше Сергея взяв бека на прицел. Чепухай, как подкошенный, свалился навзничь.
А половцы все давили числом. Вот упал пораженный насмерть копьем дружинник, прикрывавший спину княжичу Роману. Сам княжич, увлеченный схваткой с двумя противниками, не заметил, как сзади к нему подъезжает воин в сверкающих в лучах холодного осеннего солнца доспехах с белым конским хвостом на шлеме. «Отличная мишень», — подумал Сергей и тщательно прицелился. Уже этот воин заносит руку с острой саблей над головой княжича…
Услышав у себя за спиной резкий свист и хрип, княжич Роман обернулся не сразу, а спустя несколько мгновений, когда смог поразить своих соперников, атакующих его с двух сторон. Он увидел хрипящего всадника в богатых доспехах. Сабля выпала из его правой руки, а левой он пытался зажать рану в горле, из которого торчала стрела. В ужасе половец снял железную маску с лица. Это был еще молодой кочевник, и, судя по дорогим доспехам, ханского сословия. Но жизнь его уже покидала. Роман посмотрел дальше за спину умирающего врага и увидел стоявшего на холме лучника. Княжич благодарно кивнул своему спасителю. Тот поклонился, и Роман снова продолжил бой.
В это время на невидимом для глаз Сергея правом фланге русского войска битва продолжалась не менее яростная. Тмутараканцы сражались, как загнанные в угол звери, но не могли устоять перед бешеным натиском половцев. Русичи были уже на пределе сил, когда князь Глеб с помощью своих знаменосцев призвал на помощь Мстислава и его людей. Две сотни всадников с криками «За Русь! С нами Бог!» бурей обрушились на половцев с тыла, давая возможность князю Глебу и его воеводе перегруппировать оставшиеся войска и усилить натиск с двух сторон. Мстислав лично схлестнулся с беем Костуком и вышел победителем из этой схватки, а сам раненый в бок бей упал на круп своего коня и поехал прочь от кипящего боя. Однако, после перевязки раны, он, горя жаждой мести, снова устремился в атаку.
Тем временем Мстислав, действуя по ранее намеченному плану, трубил в рог, делая вид, что отступает и контратаковал несколько раз, пока все его воины либо не были связаны боем, либо лежали на сырой земле. В последнюю контратаку рядом с ним оставалось всего два дружинника, но он, презрев опасность, снова обрушился на фланг половецкого войска. Стрелы свистели над его головой. Вот сопровождающие его воины упали замертво, пораженные стрелами кочевников. Мстислав понял, что он теперь один перед целым морем половцев. В него одновременно целилось с десяток лучников. На секунду ему стало страшно и захотелось убежать, покинуть это поле, несущее смерть. «На всё воля Божья, — подумал он. — Лучше умереть сейчас, будучи молодым и полным сил, в окружении своих братьев по оружию, чем трусливо покинуть их и жалеть об этом мгновении через много лет, будучи дряхлым стариком». Он усмехнулся в лицо опасности, теперь отступать он не собирался. Мстислав сжал покрепче меч и приготовился забрать с собой на тот свет еще нескольких врагов.
Когда князя Святослава ранили копьем в ногу, это разозлило его еще больше. Он усилил ярость своих атак, с каждым ударом приговаривая:
— Шелудивые… шакалы! Смердящие… псы! Шиш вам… а не… русская… земля! Будьте вы… прокляты!
Не успевал он закончить предложение, как с коня падал очередной пораженный им противник.
«Где этот чертов Кудеяр с обещанной помощью? Она была бы сейчас как нельзя кстати!» — подумал разгоряченный князь.
Битва длилась уже около шести часов, и русичи изрядно подустали, да и потери были большие. Упал истыканный стрелами и изрубленный Хальвард Секира, последним взмахом своего смертоносного топора срубив голову половецкому коннику. Другие варяги тоже сражались уже менее яростно. А половцев, казалось, меньше не становилось, хотя все подножие холма было усыпано их телами.
Внезапно со стороны леса раздался сильный шум, треск веток и на поле битвы из лесу выскочила большая стая волков, за ними бежали пару десятков крупных медведей и несколько дюжин разъяренных кабанов. Животные накинулись на левый фланг половецкого войска. Волки прыгали на всадников и впивались им в горло своими зубами. Медведи скидывали половцев с лошадей и рвали их когтями. Кабаны сбивали кочевников с ног и возили их по земле, распарывая острыми клыками одежду и плоть. Дикие быки туры кололи несчастных своими рогами. В довершении к этому на не ожидавших такого зверства кочевников накинулись еще и вороны. Птицы клевали половцев в лицо, стараясь попасть в глаза. При этом животные не трогали русичей, нанося урон только их врагам.