Раненый Костук смотрел на звериную атаку ошалевшими глазами. Он подскакал к крупному медведю и что есть силы ударил его саблей. Зверь развернулся в его сторону и встал на задние лапы. Это был действительно огромный красивый медведь, царь русского леса, уже готовившийся впасть в зимнюю спячку и разбуженный Кудеяром, а потому невероятно злой. Костук замахнулся для мощного удара, но где было ему совладать с разъяренным русским медведем. Удар сильной лапы выбил его из седла, а второй удар по лицу навсегда прекратил его страдания.
Увидев происходящее и сочтя это чудом Божьим, русичи стали сражаться с утроенной силой и вдохновением. Воспользовавшись замешательством кочевников, дружинники князя Глеба смогли пленить половецкого хана в пластинчатых доспехах, взяв его на аркан. Потерявшие хана половцы, теснимые зверями и людьми, ослабили свой натиск, а затем вначале поодиночке, а затем и целыми группами стали отступать. Маленький снежок превратился в огромный снежный ком, который в свою очередь, стал лавиной отступления.
Обнажив свой левый фланг, половцы подставили его под удар тяжелой тмутараканской конницы. Ход битвы переломился в пользу русичей. Расправившись с остатками орды хана Гзака после его гибели, княжичи Олег и Роман тоже смогли обрушиться с правого фланга на основные силы половцев. Сражение еще не закончилось, но победа была уже за русичами. Неуловимый запах русской победы реял в воздухе, и половцы это почувствовали. В панике бросив хана Шарукана и его личных телохранителей, обезумевшие кочевники разбегались во все стороны, преследуемые распаленными битвой черниговцами и тмутараканцами. Более удачливые половцы успели пересечь по бродам реку Сновь, название которой им будет теперь приходить в страшных снах. Те, кому повезло меньше, переправлялись через реку вплавь и тонули в студеной ноябрьской воде. Отдельные отряды пытались прорваться через лес, но натыкались там на разъяренных диких животных. Воины хана Гзака прорывались через болота, но многие из них попадали в трясины и оставались там навечно.
Разгром половецкого войска был полный. Хан Шарукан был в бешенстве и бился, пока рядом с ним не образовался вал из трупов его телохранителей. Наконец, окруженный со всех сторон, он сдался на милость победителей, еле сдерживая кипевшую в его груди злость. Он не понимал такой арифметики, ведь под его началом было не десять, как думали русичи, а двенадцать тысяч хороших воинов против трех тысяч урусов — четырехкратное численное преимущество. Как же могло получиться у князя Святослава переиграть его?
Позже Шарукана успокоила мысль, что сама природа воевала на стороне русских. А против природы бессилен даже такой блестящий стратег, каким Шарукан себя считал.
А пока ведомый в плен к уже сидящему связанному хану Сакзю великий хан Шарукан предавался таким мыслям, изможденное, но донельзя счастливое русское войско праздновало заслуженную победу.
Глава XXIV
Новые союзы
Браки совершаются на небесах
В половецком лагере русских воинов ожидала богатая добыча — им досталось все, что кочевники успели награбить за эти два месяца. В первую очередь, они освободили и отпустили по домам русских пленников к вящей радости последних, а затем принялись за дележ добычи. Бедные крестьяне слезно благодарили своих освободителей и поспешно разбредались по своим сожженным деревням. Сжалившись над бывшими пленниками, воины отпускали их не с пустыми руками — кому-то давали курицу, кому-то старый половецкий халат или еще что-нибудь из одежды. Крестьянам, у которых после половецкого набега ничего не осталось, эти небольшие подарки могли очень пригодиться, но при этом совсем не интересовали воинов. Они рисковали своими жизнями в битве с превосходящими силами противника, одержали нелегкую победу и теперь искали свою заслуженную награду.