— Пропустите меня к пленному. Я лекарь и должен осмотреть его раны.
— Не велено никого пущать, — подавив зевок, сказал рослый стражник с туповатым выражением лица. Его напарник молча стоял, опершись на копье.
— А если он помрет здесь у вас, кто за это отвечать будет? Или вы бесстрашные и княжьего гнева не боитесь?
— Дык, поганым больше, поганым меньше, — не унимался глупый охранник.
— Мне князю Святославу так и передать твои слова?
Стражники пожали плечами и пропустили Сергея.
— Здрав буди, хан Сакзь, — поприветствовал пленника Матвеев. — Тебе подарок от сестры твоей, — добавил он уже по-половецки.
Сакзь, пребывавший в полузабытьи, встрепенулся, услышав родную речь.
— Бике здесь? Ты видел ее? Где она? Кто ты, русич, и откуда знаешь наш язык?
— Я Сергий, полтора года назад певший тебе песни в твоем становище. С твоей сестрой все в порядке, и она в безопасности, ручаюсь тебе.
— Хвала Тенгри-хану, Бике жива! Но я вспомнил тебя… Так это ты с презренными предателями Кытаном и Ильдеем выкрали Бике и убежали с ней из Шарукани? — Сакзя затрясло и он начал громко кашлять. Хрипы из его груди были слышны на расстоянии.
— Да, это был я, — сказал Матвеев, опустив голову в знак своей вины, — Глупо это отрицать. Но с тех пор многое изменилось. Я стал лекарем и могу помочь тебе.
— Ты прав, изменилось многое. И теперь пленник я. Еще пару недель назад я бы казнил тебя после всего содеянного, не раздумывая. Но теперь я вынужден просить твоей помощи. Я не боюсь смерти, но не хочу умереть здесь так, как хану не подобает.
— Для начала дай осмотреть твои раны, хан.
Сакзь подчинился и предоставил свои раны на осмотр, но было заметно, что это требовало от него немалых сил, как моральных, так и физических. Матвеев безошибочно диагностировал у него перелом левой малоберцовой кости и заподозрил пневмонию.
— Держись, хан. Я договорюсь с князем, чтобы тебя перевели в более подходящее место, и там буду лечить тебя. Поешь то, что я тебе принес, а завтра приступим к твоему лечению.
Сакзь слабо кивнул своему лекарю и без аппетита принялся за еду.
Оценив плачевное состояние хана, Сергей, не мешкая, направился к князю Глебу и попросил его о помощи. Глеб Святославич, в свою очередь, уговорил отца, и князь Святослав (скорее не из жалости, а из нежелания вместе со смертью Сакзя потерять выкуп) приказал перевести больного хана из холодного поруба в подклеть княжеского терема. Там было намного теплее, и не проникала сырость. Кроме того, Сакзя, а заодно и Шарукана, который пока так и оставался в другом порубе, стали теперь кормить не малосъедобной похлебкой, а непосредственно с княжеского стола.
В тот же день Матвеев, заручившись княжеским позволением, взялся за лечение Сакзя. Он тщательно обработал его раны, наложил на сломанную лодыжку шину с дубовой палкой, начал отпаивать Сакзя приготовленным им молочным отваром овса с медом. Хан быстро пошел на поправку. Как только его перестала трясти лихорадка, он уже смог улыбкой приветствовать своего лекаря. Спустя неделю от его пневмонии остался только небольшой кашель, а на поврежденную ногу можно было уже слегка опираться.
А вскоре радости Сакзя не было предела, ведь его в заточении навестила сестра. Бике накормила пленного брата вкусной степной едой, а Матвеев, пользуясь случаем, спросил его разрешения на брак со своей возлюбленной. Сакзь чуть не поперхнулся кумысом.
— Дочь великого хана Тарха замужем за бывшим рабом и нынешним врагом! Наш отец умер бы второй раз, если бы услышал о таком. Выпороть бы тебя плетьми за такую безумную дерзость, да ты вроде как мне жизнь спас… Да и сестре моей, помнится, тоже…
— Ты помнишь, какой болезненной я была в детстве, мой хан? — спросила Бике. — А будучи замужем за лекарем, я уверена, что всегда буду здорова. И, к тому же, я люблю его, — сказала девушка, опустив глаза.
— Я понимаю, что я не княжеского рода, хан Сакзь, и ты вправе мне отказать, но знай, что в моем лице ты можешь приобрести не только нового родственника, но и преданного союзника. Я близко знаком с князем Глебом Тьмутараканским и могу через него достучаться до князя Святослава Черниговского.
— Так кто мне мешает выдать свою сестру хоть за князя Глеба, хоть за его отца?
— Твоя любовь ко мне, мой хан, — умоляюще сказала Бике. — Для тебя же важно, чтобы я была счастлива. Я и так уже выходила один раз замуж ради мести. Могу я теперь это сделать ради любви?
— Но тебе же придется тогда отречься от веры предков! — ужаснулся Сакзь.
— Я уже готова пойти на это, причем без всякого принуждения.