Следующие два года прошли мирно и относительно спокойно. Вспомнив тьмутараканскую лекарскую школу, Глеб Святославич повелел устроить подобную в местном монастыре. Кроме того, он решил продолжить дело своего великого деда Ярослава Мудрого и разрешил в основанных им пару десятков лет назад школах обучать не только детей бояр и духовенства, но и всех желающих за символическую плату. Теперь и купеческие дети, и дети ремесленников, и даже жаждущие знаний взрослые могли постигать науки. Большинство простых крестьян с недоверием отнеслись к этому новшеству, но наиболее прагматичные из них хотели видеть своих детей грамотными и с радостью отдавали их в школы. Там юных учеников обучали грамматике, арифметике, Закону Божьему, основам лекарского дела. Глеб Святославич, сам испытывая любовь к науке, хотел привить ее и своему народу, а посему немало жертвовал из казны на содержание этих учебных заведений. Епископ Феодор с радушием принял это стремление князя и лично благословил и освятил первую открытую им школу. Владыка понимал, что только образованные люди годятся в священники, и их лучше воспитывать из своих, новгородских ребят, чем ждать, пока их пришлют откуда-то издалека.
Князь Всеслав слово свое держал и на новгородские земли более не нападал. Но он бы не был Всеславом Чародеем, если бы у него не был в запасе хитрый план. Собрав новую рать из племен води, куршей и ятвягов, он привел ее в земли князя волынского Ярополка Изяславича. Тот, видя многочисленное войско, призвал на помощь своего брата Святополка из Полоцка. Объединенные дружины двух братьев одержали быструю победу над большим, но плоховооруженным войском Всеслава в битве под городком Голотическом. Однако, оказалось, что это был лишь обманный маневр — основные силы беглого князя в отсутствие Святополка и его дружины завладели Полоцком. Полочане любили своего природного князя Всеслава, а потому с радостью открыли ему ворота города. Оставленный Святополком малочисленный гарнизон сдался без боя. Так что, когда окрыленный победой Святополк вернулся к Полоцким вратам, с башен города в него полетели стрелы. Сил штурмом брать хорошо укрепленный город у него не было. Так и поехал он к отцу в Киев несолоно хлебавши. Но князя Глеба все это мало касалось, ведь на его земли никто не посягал, и на помощь его тоже никто не призывал.
Единственное, что омрачало радость князя Глеба, была засуха, которая принесла с собой неурожай. Прошлый год тоже был малоурожайным, но из-за частых дождей. Чтобы пойти навстречу люду новгородскому и не допустить голода, молодой князь повелел простить все недоимки крестьянам и продавать им зерно из княжеских амбаров по дешевой цене. А недостающий хлеб докупить в соседних княжествах. Казалось бы, и эта проблема была улажена, как вдруг в Новгородском княжестве произошли события, которые могли лишить Глеба Святославича не только княжеского престола, но и жизни.
Одним из немногих тмутараканцев, кто последовал за своим князем в Новгород, был его верный помощник Ворон, который когда-то помог раскрыть заговор Вышаты. На новом месте он стал кем-то типа начальника тайной полиции. Теперь он сменил черный балахон на коричневый кафтан с волчьей опушкой. Зная вольные нравы новгородцев, князь Глеб завел себе сеть соглядатаев. С одной стороны, это должно было помочь не допустить смуты, а с другой — по заданию князя они проводили что-то нечто соцопроса, выясняя нужды и потребности народа. Таким способом князь хотел устранять в зародыше возможность конфликта с собственным населением, как бы предугадывая желания народных масс. Периодически Ворон докладывал князю самое важное из собранной информации.
В один теплый сентябрьский день Ворон сидел в княжеских палатах и, попивая вино, рассказывал услышанное:
— Киевские торговцы сказывали, что появился у них на Подоле какой-то странный ведун. Вещал о каком-то всеобщем потеплении и смене магнитных то ли полюсов, то ли поясов, которая скоро из-за этого должна произойти. Дескать, все переменится, Днепр потечет вспять, Греческая земля станет вместо Русской, а наша переместится в сторону Царьграда.
— Что за сказки? Ну а что народ?
— Да что народ, княже… Некоторые слушали, развесив уши. Но большинство посмеялись с дурачка и прогнали его. И ушел он куда-то на север, может даже и в наши края.
— А к чему ты мне это рассказываешь, друже?
— Да к тому, княже, что вроде ты верное дело задумал, что народ просвещаешь. Ежели народ темный и неграмотный, то легко верит всякой чуши. Но, с другой стороны, темным мужичьем и управлять-то легче.