— Дааа, ваш каган настоящий гений, — произнес он вслух, — Жаль, конечно, что нам с ним воевать приходится. Но теперь мы можем сражаться его же оружием. Эти великаны на ходу?
— В том-то и дело, что не все и не совсем, — почесал затылок Никола, — Двое на ходу, а остальных починить я могу. Похлопочешь за меня перед князем? Мне такая работа по душе, и я готов приносить пользу русской дружине.
— Так не будем откладывать, друже, пойдем сразу же к Роману Святославичу!
Князь Роман внимательно выслушал Николу, обрадовался такой внезапной и важной новости и освободил из плена еще двоих хазарских мастеров, поклявшихся ему в верности. Под началом раздувшегося от важности Николы они и еще несколько аланских кузнецов немедленно приступили к работе. Обретший после двенадцати лет плена долгожданную свободу Никола из кожи вон лез, чтобы доказать свою преданность тмутараканскому князю, и потому работа спорилась.
Прошла всего неделя и вот уже страшные хазарские великаны под руководством новых «операторов» тренировались в беге и сражении в сокрытой между горами долине возле Дедякова, куда под покровом ночи были выведены из города и спрятаны все механоиды. Матвеев в своем времени умел водить машину и даже успел получить водительское удостоверение, а потому через несколько тренировок в свободное от лекарской работы время смог укротить и железного гиганта. Среди русичей и аланов тоже нашлись умельцы, отбросившие суеверный страх и обучившиеся управлению. Получалось у них с каждым разом все лучше. Половцы и касоги все равно подходить к огромным махинам побаивались.
После очередной тренировки князь Роман, с интересом наблюдавший за движениями боевых машин, подозвал к себе Сергея и Николу.
— Я ценю твой лекарский талант, Сергий, и твое искусство, Никола, но сейчас мне более важны ваши навыки управления нашим новым оружием. Ваши великаны действительно смотрятся как живые, в отличие от остальных. Пусть они еще упражняются, а вот вы скоро мне понадобитесь по другому поводу. Я посовещался со своими советниками и даже с Кудеяром по поводу дальнейших военных действий, и у меня созрел неплохой план.
Глава ХХХIII
Конец кагана Исхака
На каждую хитрую гайку найдется болт с левой резьбой
Когда к Семендеру подошло хазарское войско с двумя железными великанами, оба племянника кагана Исхака — Эрмия и Завулон, владеющие вторым по значимости городом в хазарской державе, приказали встречать прибывающих воинов с почетом. Накануне к ним прибыл гонец с подкладной грамотой, скрепленной тарханской печатью, оповестивший о победоносном походе тархана Беньямина и захвате Магаса.
— Дядюшка будет рад падению Алании, — сказал высокий и худой Эрмия. — Он давно ждал этого события.
— Теперь наступит очередь вернуть Таматарху. Довольно русы ею владели! — оживился его брат Завулон, широкоплечий юноша крепкого телосложения, — Только теперь надо упросить дядюшку самим возглавить поход и лично каждому из нас добиться ратной славы. Ведь мы этого достойны, брат! Давай же выпьем за грядущую победу и нашу славу!
Братья чокнулись кубками с вином и переглянулись. Племянники кагана в раннем детстве жили в нищете, а теперь под крылом у известного дяди пытались наверстать упущенное время за все свои годы лишений. За научными изысканиями Исхак так и не нашел времени, чтобы создать свою семью, а потому вымещал нерастраченную отцовскую любовь на племянниках, а те были и рады. Отныне жизнь их проходила в роскоши и праздниках. И хотя каган неоднократно пытался наставить молодых родственников на путь истинный, получалось у него ненадолго.
Чтобы привлечь будущих наследников к семейному делу, Исхак доверил управление Семендером обоим братьям под контролем верного и опытного тархана Беньямина. И первые пару лет племянники усыпляли бдительность дяди тем, что как будто бы действительно стали вникать в искусство управления городом, ремонт и строительство зданий. Но это было только для виду. Остепеневшись на время, вскоре братья продолжили веселиться с еще большим размахом, а после ухода тархана Беньямина в поход некому было контролировать правителей города. Они верили в непобедимость хазарского войска, а потому праздники в Семендере продолжались.
Эрмия и Завулон всегда кутили вместе, но сейчас у обоих во взгляде был заметен дух соперничества. Каждый из них жаждал больше власти и мечтал единолично править собственным городом, а такое было возможно, лишь завоевав его.