— А я жил в лучшем государстве на свете, где каждый человек мог свободно трудиться и получать достойный заработок за свой труд. Каждый мог обеспечить себе безбедную старость, и был уверен в завтрашнем дне. А такие, как ты, всегда вредили и через тысячу лет не перестанут вредить простому человеческому счастью.
— Не бывает таких государств и не будет никогда! — бросил каган, — Каждому свое — кто-то должен править, а кто-то подчиняться и беспрекословно выполнять волю правителя. Лишь единицы могут пробиться с низов к вершинам власти, и я тому подтверждение. Свобода — слишком ценный дар, и нельзя ее раздавать всем подряд. Так что не говори небылиц!
— Хочешь, докажу свою правоту? Давай соединим пластину вместе, и я покажу тебе свою Родину — Советский Союз. Ты увидишь, как живут свободные люди!
— Много лишних слов, рус, — поморщился Исхак. — Хватит болтать, пришло время покончить с тобой!
Два клинка одновременно взмыли вверх. Обоюдоострый меч Кудеяра высек искры, столкнувшись с кривой саблей Исхака. Два убеленных сединами старца бились со всей яростью молодых воинов, понимая, что для каждого из них этот бой может стать последним. По сути, это и был главный поединок в жизни обоих. Если какие-то битвы еще принесет грядущее тому, кто победит в этом бою, они будут не так важны. Вдруг Кудеяр, поднатужившись, нанес особо мощный удар, который Исхак парировал своей саблей совсем рядом с гардой. По какой-то причине прекрасная дамасская сталь не выдержала — сабля разлетелась в руках кагана. Он ошалело уставился на обломок своего оружия, а Кудеяр, не теряя ни мгновения, пронзил насквозь своего соперника.
— Нет! Нееет! Нееееет! Всевышний, почему ты оставил меня? — завопил Исхак. — Я был так близок к победе. Я не должен умереть.
Злорадно ухмыляющийся Кудеяр достал из-за пояса старый кинжал.
— Это тебе за Шурика Знаменского! Это — за княжича Евстафия! Это — за наших воинов павших! А это — за мою исковерканную жизнь! — приговаривал он с каждым ударом кинжала, выплескивая всю накопившуюся за эти годы ненависть.
Жизнь пронеслась перед глазами Исхака. Он вспомнил детство в Египте, годы учебы у Бируни, верного друга Рустама, свои научные изобретения, взлет и падение Новой Хазарии. Был ли он счастлив? Пожалуй, да. Но, как ни странно, ни тогда, когда стал всесильным властелином мощной державы, а тогда, когда открывал для себя безграничную вселенную науки. Но раскаиваться и что-то менять было уже поздно. Жизнь покидала тело кагана.
— Вы еще вспомните обо мне, когда получите мой прощальный подарок, — сорвалось с холодеющих губ Исхака. Но это были его последние слова.
Так закончил свой земной путь талантливый ученик великого Бируни, придворный ученый Газны, талантливый изобретатель, первый и последний каган Новой Хазарии Исхак бен Завулон.
Глава ХХХIV
Первый воинский госпиталь
Искала путь свой на войне душа.
Врачи, медсёстры, просто волонтёры
Пришли, помочь страдающим спеша,
И стали в строй без лишних разговоров.
В занятом союзной армией Семендере стараниями Михаила Ратиборовича, Георгия Ватомуроса и Сергея Матвеева была развернута лечебница для воинов, которую они назвали «Первый воинский госпиталь». И он действительно был первым — отдельного госпиталя для лечения воинов разных национальностей и вероисповеданий пока еще никем придумано не было. Сюда поступали воины со всех направлений — штурмовавшие Итиль, отправившиеся в погоню за каганом Исхаком и даже получившие ранения еще под Дедяковым и в битве за Семендер. Все они получали здесь квалифицированную помощь. И хотя со временем туда стали поступать и пленные хазары, и мирные жители, которых все же лечили отдельно от воинов и содержали в обособленных палатах в рядом стоящем здании, название «Первый воинский госпиталь», или просто «Госпиталь» в народе прижилось.
Госпиталь располагался в просторном здании на берегу Каспийского моря в трехэтажном дворце бывшего семендерского вельможи. Теперь в просторных дворцовых залах, где еще месяц назад гуляли племянники кагана Исхака, хазарские богачи пили вина и услаждали взоры плясками полуголых танцовщиц, были оборудованы две операционные, три перевязочные и палаты для пациентов общей сложностью на полторы сотни коек. Местные семендерские лекари, не изменив своему врачебному долгу, тоже присоединились к персоналу госпиталя. Один из них принес с собой экземпляр «Канона врачебной науки» великого Абу Али ибн Сины на хазарском. Вот тут как раз и пригодилось владение Соломона, ученика Матвеева, этим языком. Благодаря его переводам, лекари русичей смогли вполне ознакомиться с шедевром восточной медицины и сразу же применить полученные знания на практике. Кроме того, в работу лечебницы внедрили и тмутараканский опыт применения «лечебной плесени» и методов асептики.