— С возвращением в наш мир, — улыбаясь, поприветствовал Сергея отец Никон. — Вот мы уже и прибываем в этот чудный город.
— Спаси Господи, отче! Я до сих пор не могу поверить, что шторм остался позади. Как мы все его пережили?
— Слава Богу за всё! Да, ночью нам всем пришлось побороться со стихией. Ладью капитана Бориса так и не нашли. Будем молить Бога, чтобы они остались живы и приплыли вслед за нами. А вот тебе неплохо бы немного восстановиться перед прибытием в Херсонес. На, вот, выпей — это зелье придаст тебе сил, — сказал отец Никон, подал Сергею глиняную кружку и налил в неё какой-то пряной жидкости из фляги.
Зелье было горьким, но, в то же время, бодрящим. Прошло всего несколько минут и от прежней слабости у Матвеева не осталось и следа.
Тем временем русская флотилия зашла в уютную и закрытую от штормов херсонесскую бухту. В ней мерно покачивались на волнах несколько кораблей. Кормчий Буслай приказал опустить паруса и остановить свои корабли. Пока моряки выполняли его распоряжения, от берега к главному кораблю подплыла лодка с византийским чиновником и тремя воинами в блестящих доспехах. Буслай подошел к краю борта, поприветствовал византийцев и принялся по-гречески общаться с прибывшими. Чиновник, маленький смуглый человечек в шелковой желтой длинной рубахе, видимо, его знал, потому что улыбался ему как давнему знакомому и после непродолжительного диалога разрешил всей флотилии заходить и швартоваться в бухте.
Сергей с интересом рассматривал византийских воинов — настоящих солдат великой империи. Они были одеты в пластинчатые начищенные до блеска доспехи, а головы их венчали сфероконические шлемы. Каждый воин был вооружен коротким мечом и копьем. Все трое солдат тоже внимательно осматривали русские ладьи, чтобы не пропустить ничего подозрительного.
Наконец чиновник махнул рукой, и лодка направилась обратно к берегу. Вслед за ней двинулись и русские ладьи. Матвеев обрадовался, что сможет наконец-то размять ноги на твердой земле. Кытан и Ильдей тоже оживились — детям степей впервые доводилось видеть такой большой город, и им было очень интересно его посетить, да и морское плавание с непривычки их порядком утомило. Но, как оказалось, они рано обольщались возможности быстрой высадки на берег — после того, как ладьи причалили, прошло еще около двух часов прежде, чем на борт взошли инспекторы, проверяющие грузы, ввозимые в Херсонес. На палубу из трюмов были вынесены бочки с медом и пивом, меха и пшеница. Византийские проверяющие, тщательно всё осмотрев, остались довольны, и, к великой радости Сергея и половцев, дали разрешение морякам сойти на берег, а купцам, плывшим вместе с ними на ладьях, торговать своими товарами на херсонесском рынке.
— А куда мы теперь пойдем? — спросил отца Никона Матвеев, когда они по деревянному трапу спустились на песок.
— Некоторые моряки останутся ночевать на своих ладьях, а мы с тобой и твоими друзьями, как и большинство воинов, отправимся на постоялый двор.
— Но у нас с собой нет денег, чтоб расплатиться за проживание.
— Не волнуйся, сын мой, Буслай весьма благодарен Кытану за то, что он предупредил нас о печенежской засаде и любезно согласился заплатить за вас троих.
Братья-половцы заулыбались, когда Сергей перевел им слова священника. Все вместе они пошли на постоялый двор вслед за Мстиславом и остальными русичами, с огромным любопытством глазея по сторонам. Они прошли двое ворот, ведущих в город, и направились по широкой дороге к вершине холма, над которым возвышался золотой купол православного храма. Матвеев старался тщательно запоминать пройденный путь, чтобы как можно быстрее ознакомиться с Херсонесом. По дороге он встречал крестьян, везущих на тачках свой урожай; водоносов, на плечах у которых были глиняные амфоры и кожаные бурдюки со свежей водой; воинов, патрулирующих городские улицы, по которым шли русичи; богачей, которых несли в паланкинах крепкие рабы.
Сергею все было здесь ново и по особенному интересно — ведь он был когда-то лет десять назад еще с родителями на экскурсии в Херсонесе своего времени. Но тогда на месте всего этого великолепия были просто руины. А здесь, за более девяти столетий до его первого визита в Севастополь, всё было совсем по-другому. По обеим сторонам улицы красовались аккуратные белые домики, крытые красной черепицей. Вокруг домиков росло много фруктовых деревьев, плоды которых висели прямо над дорогой и, протянув руку, можно было сорвать спелый сочный инжир. Далее по маршруту их следования в небольшом храме колокол звонил к обедне, а в казарме, располагавшейся по левую руку от дороги, молодые местные воины тренировались обращаться с копьями под пристальными взорами опытных византийских солдат. Наконец их отряд вышел на большую улицу, мощенную гранитом, по обочинам которой росли высокие стройные кипарисы. Улица проходила мимо большой площади, на которой располагался величественный храм с золотым куполом. Матвееву показалось, что он уже видел этот храм где-то раньше.