— Сурьбарь, мой верный воин, я знаю, что ты там — позови скорее моих сыновей… Хочу поговорить с ними напоследок — еле слышным голосом отдавал Тарх последние приказы. — Бике, подай мне мою саблю — я иду покорять небо…
Бике со всех ног бросилась в другую комнату шатра, отделенную войлочной перегородкой, взяла боевую саблю отца и вернулась к нему. Она потратила на это меньше минуты, но когда девушка подошла к его постели, великий хан Тарх уже был мёртв. Бике исполнила последнюю волю хана и вложила в ещё тёплую родную руку саблю, а потом затряслась в рыданиях. Почти сразу же к ней присоединилась и кормилица, знавшая покойного хана всю жизнь.
Вбежавшие спустя десять минут Асень, Сакзь и Бегубарс увидели свою заплаканную сестру и бездыханного отца с саблей в руке. Молодые беки всё сразу поняли. Асень подошел к телу хана и закрыл его глаза, Сакзь приобнял рыдающую сестру за плечи. Бегубарс отвернулся к стене, сдерживая слезы.
— Какие были его последние слова? — спросил, чуть погодя, Асень.
Бике, уже немного успокоившись, рассказала братьям о последних минутах жизни их отца.
— Наш отец был настоящим воином и умер, как воин — с оружием в руках, — воскликнул Сакзь.
— Мир его праху, — ответили хором его оба брата и сестра.
На несколько минут воцарилось молчание.
— А что же теперь будет с ордой? — поинтересовался Бегубарс. — Ведь отец не сказал, кто после него будет ордой править. Думаю, по всем степным законам правильно будет, что тот, у кого больше всех табунов и воинов, то есть — я.
— Попридержи коней, Бегубарс! Не забывай, что я старший брат, — возразил ему Асень. — А значит, орда по праву должна быть моей.
— Успокойтесь оба! Сейчас не время и не место решать эти вопросы. Наш отец не хотел бы, чтобы мы ссорились. Его дух еще здесь, в этом шатре, и он видит нас. Давайте достойно похороним отца, а потом со всем разберемся, — сказал Сакзь.
Все согласились с этим предложением.
Через два дня орда хана Тарха прощалась со своим бессменным повелителем. Провожать его в последний путь пришла чуть ли не половина всей орды — собралось около двадцати тысяч человек на большом поле неподалеку от Шарукани. Женщины плакали, мужчины стояли, нахмурившись — все уважали покойного хана за его мудрость и справедливость и опасались неизбежных перемен.
К свежевырытой глубокой могиле, напоминающей по форме яму для фундамента, подошли два шамана. Один из них бил в бубен и плясал, второй поднимал руку с бараньей лопаткой к небу и выкрикивал заклинания. На большой украшенной лентами повозке привезли тело хана Тарха, облаченное в боевые доспехи. В правой руке он держал саблю, а в левой — серебряный кубок с вином. Лик покойного хана был суров. Казалось, что он сейчас проснется, встанет во весь рост на повозке и поведет свою орду в новый поход. Однако чуда не произошло — под камлания шаманов тело хана переложили на широкий красный плащ и опустили в яму головой на запад. Вместе с ним положили его лук и кнут.
Затем к могиле привели гнедого коня — верного спутника Тарха во всех походах, на котором душа хана должна была торжественно въехать в новый мир. Для этого на шею коня накинули сразу несколько арканов и удушили его. Погибшего скакуна уложили слева от его хозяина также головой на запад. После этого из досок половецкие мастера сделали деревянный настил по периметру ямы и начали его засыпать землей, сооружая своеобразный земляной купол.
Сыновья хана Тарха стояли на протяжении всех похорон с каменными лицами. Побледневшая и осунувшаяся Бике уже не плакала, а только горестно смотрела, как поднимается земляной вал над последним пристанищем её отца. Ночью ей приснился странный сон: как будто бы они с Сергеем скачут на лошадях по степи. Они наслаждаются свободой и общением друг с другом. Как вдруг внезапно под копытами их лошадей очутился хан Тарх. Девушка и русич пытались спасти его, но было уже поздно. На этом моменте ханская дочь проснулась и теперь чувствовала себя косвенно виноватой в смерти отца.
Вскоре над могилой хана Тарха насыпали высокий курган, вокруг которого поставили несколько десятков больших камней, символизировавших души врагов, убитых лично Тархом в бою. Теперь они должны были стать его слугами в загробном мире.
После окончания похорон на земле вокруг кургана расположились кочевники. После того, как ушли шаманы, слуги на телегах привезли вино и еду, и начался пир. Степной певец Куря спел сочиненную им песню про жизнь хана Тарха, проделавшего огромный путь от Хорезма и приаральских степей до Переяславля, про его славные походы и победы. К детям покойного подошли ханы Шарукан, Изай и Осалук в окружении своих ближних беков и выразили свои соболезнования. Шарукан даже похлопал по плечу непривычно грустного Бегубарса.