Новоиспеченные ханы сели на ковер рядом с Шаруканом и другими ханами. Они вместе выпили вина и закусили жареной бараниной. Беки последовали примеру своих ханов. После окончания трапезы Шарукан призвал Тарховых беков определиться с выбором и поклониться новым вождям. Из двенадцати беков Асеню присягнули пятеро, Сакзю — трое и остальные четверо — Бегубарсу. В целом сложилось впечатление, что все остались довольны справедливым судом хана Шарукана. Благодаря этому его авторитет значительно повысился. К тому же, теперь он безоговорочно стал главным в союзе ханов Половецкой степи, коих теперь было шестеро, а за его плечами стояла самая сильная и многочисленная орда. После окончания ханского совета все половецкие орды разъехались по местам своих становищ, и в Шарукани стало непривычно тихо.
По дороге на новое место расположения своей орды хан Сакзь на вороном коне подъехал к своей сестре. Бике ехала на лошади буланой масти в сопровождении верной Гульнары. Сакзь сделал служанке знак рукой, чтобы та оставила его наедине с её госпожей.
— Приветствую тебя, хан Сакзь! Да живешь ты вечно! — без тени иронии в голосе поприветствовала Бике брата.
— Оставь эти церемонии для важных переговоров с другими ханами, сестра, — поморщился Сакзь. — Я просто хотел с тобой посоветоваться.
— Чем обычная девушка может помочь такому хану, как ты? Ведь глубина моих мыслей по сравнению с твоими — это все равно, что полёт ласточки по сравнению с соколиным.
— Да, но иногда и сокол по полёту ласточки понимает, куда ветер дует. Ты не обычная девушка, Бике! Во-первых, ты — ханская дочь. А во-вторых, немало тебе ума досталось от нашего отца. Вот я и хочу тебя спросить: как думаешь, зачем Шарукан всё это устроил? Ведь он запросто мог решить спор в пользу меня или кого-нибудь из братьев.
— Думаю, что так ему будет легче управлять ордами. Ты или Асень по отдельности теперь не будете ему помехами, а братец наш Бегубарс вообще боготворит Шарукана, особенно после того, как сам стал ханом, и впредь будет прислушиваться к его словам. А после смерти нашего отца у Шарукана нет больше достойного противника, который мог бы оспаривать его решения, и его воля теперь будет непреклонна.
— Значит, ты тоже считаешь, что больше всех именно Шарукану была выгодна смерть отца? Полностью с тобой согласен. Мой человек уже занимается поиском доказательств его вины.
— Знаешь, Сакзь, я бы ещё проследила не только за Шаруканом, но и за Бегубарсом. Ведь по сравнению с тобой и Асенем какой из него хан? Не хочется, конечно, подозревать брата, но если бы не скоропостижная смерть отца, не видать ему ханства, как солнца в полночь.
— Твоя мудрость не знает границ, сестра, — восхитился Сакзь. — У меня тоже были некоторые сомнения по поводу Бегубарса, но ты их только подтвердила. Жаль, что ты не родилась мужчиной — неплохой бы хан из тебя получился!
— Спасибо на добром слове, брат! Но я и девушкой себе нравлюсь. Мои мысли лишь крупицы мудрости нашего покойного отца. Я всегда буду рада помочь тебе советом, по крайней мере, пока не выйду замуж и не покину твою орду.
— Ну, тогда я не отдам тебя никому — мне такой советник ой как нужен! — заулыбался Сакзь. — Конечно, пока ты сама замуж за достойного жениха не захочешь.
Бике многозначительно вздохнула. Сакзь поцеловал её в щёку и уехал подгонять отставших кочевников, оставив сестру наедине с её мыслями.
Глава XIV
Степная вендетта
Месть — это блюдо, которое подается холодным.
У Сурьбаря ушло чуть больше недели, чтобы напасть на след убийцы. За это время он объехал шесть веж Сакзевой орды и три вежи орды хана Бегубарса, где осторожно расспрашивал их обитателей о том, не видел ли кто чего подозрительного, касающегося хана Тарха, за время похода на Переяславль или пребывания в Шарукани. В большинстве из посещенных им кочевий половцы рассказывали ему всякую ерунду по поводу неблагоприятных для хана примет в походе, вроде ухнувшей несколько раз подряд рядом с Тархом совы или споткнувшегося ханского коня. Но Сурьбарь воспринимал эту информацию скептически. Лишь в девятой веже один из его старых приятелей случайно в разговоре упомянул, что бывший телохранитель хана Тарха по имени Содвак недавно обзавелся отличным конем из отборного табуна хана. Кроме того, у него видели кинжал с самоцветами, ранее также принадлежавший покойному хану. Сурьбарь заинтересовался этим рассказом и решил сразу сообщить хану Сакзю, но потом передумал и, взяв с собой за компанию Костука и своего друга Кумана, поехал лично беседовать с Содваком. Он рассудил так, что если информация не подтвердится, то нет смысла зря беспокоить хана, а если в разговоре с Содваком он заметит что-то неладное, то воины помогут сопроводить возможного предателя к Сакзю. А там пусть сам хан решает, что делать дальше.