Сергей поздоровался со своими друзьями из числа княжеской дружины, среди которых были и братья-половцы. Мстислав рассказал, что по замыслу князя они поедут вслед за замерщиками, и к вечеру в Корчеве для них будут растоплены бани.
— Присоединяйся к нам, друже! Коня я тебе дам. Когда мы все вместе собирались последний раз? Да и после такого похода по морозу как здорово в баньке попариться!
— Твоя правда, Мстислав. Время так быстро летит, когда делом занят. Я и запамятовал, что мы с осени так по-хорошему и не общались. К тому же я совсем не против лишний раз побывать в Крыму.
— Не в Крыму, а в Корчеве, — поправил друга Мстислав.
Матвеев ничего не ответил, но он-то знал, что был прав.
Тем временем князь махнул рукой, и на лед возле большого валуна в виде львиной головы, стоящего напротив тмутараканского храма, вышли землемеры, которых в данном случае вполне можно было называть моремерами, и занялись своим делом. Всего их было пять человек. У одного в руках было устройство из трех палок, соединенных по типу буквы «А» или наподобие циркуля. Он шел и чертил этим циркулем следы на снегу, отмеряя шаги. Через каждые сто шагов циркуля он останавливался и указывал место двоим своим коллегам, и те на этом месте вбивали в лед столбик. На каждый десятый столбик была привязана красная лента, хорошо видная издали. А сами столбики везли на телеге еще два человека. Все работали слаженно, и поэтому продвигались достаточно быстро.
Сергей заметил, что наибольший интерес к происходящему кроме него самого проявляли князь Глеб, отец Никон и незнакомый византиец. Первым покинул зрелище епископ Лаврентий, сославшись на усталость после службы. Бояре достаточно быстро начали зевать и потихоньку исчезать из видимости князя. Дружинники тоже какое-то время понаблюдали за работой моремеров, а потом отошли в сторонку и начали рассказывать друг другу веселые истории про свои походы. Матвеев стал невольным свидетелем разговора проходящих мимо него бояр Вышаты и Порея.
— Князь наш совсем блажь поймал! Придет же в голову такое — море мерить, — пробасил Вышата.
— Лучше бы как все — в прорубь окунулся и устроил бы пир для своих бояр. Небось мы заслужили хорошего застолья, — вторил ему Порей.
— И епископ не в восторге от этой идеи. А тем более, что молодой князь прислушивается не к нему, а к Никону. Но нас с тобой Лаврентий пригласил на праздничную трапезу.
— Опять же не просто так, — проворчал Порей. — К нему на трапезу без хорошего подарка же не заявишься. Так что пойду я пошарю в своих закромах. До встречи, Вышата Остромирович.
Вышата вяло махнул рукой ему в ответ.
Когда силуэты моремеров почти исчезли вдали, народ начал постепенно расходиться. Вскоре на холме остались не больше двух десятков человек. Сергей осмелился подойти к князю поближе. Тот увлеченно общался с византийцем.
— Говорю тебе, Глеб Святославич, до Корчева не больше 130 стадий будет. Думаю, ты скоро сам в этом убедишься.
— Ну да, Димитрий, по моим подсчетам должно быть около 15 верст или 15 тысяч саженей, — немного поразмыслив, ответил князь. — Или оргий, по-вашему. Шаг этого саженемера как раз и равняется одной маховой сажени. Каждые сто саженей мы обозначаем обычным столбиком, а каждые тысячу саженей или версту — столбиком с красной лентой. И потом будет легко все это посчитать.
Когда князь замолчал, Матвеев задал вопрос, который терзал его уже несколько часов.
— Дозволь спросить, княже, а для чего ты проводишь все эти работы? Какую цель ты хочешь достичь в итоге?
— Ааа, Сергий, я знаю, что тебе, как и мне, по нраву наука и поэтому поделюсь с тобой своими мыслями. Первая моя цель — действительно узнать расстояние между главными городами моего княжества, чтобы представлять, как быстро в Корчев может дойти весть от нас. Ну а вторая — это не цель, а скорее мечта — я хотел бы построить длинный мост между Тмутараканью и Корчевом. Чтобы эти два берега соединялись не только зимой, но и круглый год. Чтобы проще было людям добираться в Тавриду, и можно было вести не только морскую, а и наземную торговлю. Но боюсь, пока эта мечта неосуществима, да и в ближайшее время это останется лишь мечтой. У нас еще нет таких мастеров и инструментов, чтобы сотворить подобное. Но когда-нибудь, спустя много лет, может, пятьсот, а может и тысячу, я уверен, что люди смогут построить такой мост. А я на том свете буду радоваться, что первый шаг к этому великому делу был сделан моими скромными стараниями.