Матвеев был удивлен таким рассуждениям молодого князя и рассказал ему о боярском разговоре. Однако Глеба это не смутило.
— Мои бояре не понимают, что не всего можно добиться в один миг, и не из всего можно сразу извлечь выгоду. Есть важные планы, которые растягиваются на долгие десятки и даже сотни лет. Но я их не осуждаю, они же науки не постигали и не способны заглянуть так далеко в будущее.
«Вот уж действительно целеустремленный ученый. Я даже представить не мог, что такие были на Руси тогда. В нашем времени он при хорошем раскладе мог бы к 30 защитить докторскую диссертацию. А как он здесь будет противостоять хитрым и изворотливым боярам?» — подумал Сергей и отвернулся в сторону моря.
К тому моменту измерители моря исчезли за горизонтом. Князь позвал всех, кто с ним остался, в терем подкрепиться пирогами и горячим травяным чаем, а потом приказал седлать коней. Всего вместе с Глебом Святославичем отправилось в сторону Корчева двенадцать человек. Среди них был и Матвеев.
Поначалу Сергею страшно было ехать верхом на лошади по льду, учитывая то, что он не был профессиональным наездником. Но оказалось, что лед был прочным, ведь морозы свирепствовали больше недели и, к тому же, был покрыт достаточным слоем снега. А копыта его коня были подбиты специальными подковами с шипами и потому не скользили на льду. Они ехали и считали вслух столбики. Дружинники сбились со счету ближе к ста, зато увидели вдалеке моремеров и пришпорили коней. Подуставших рабочих заменили свежие воины, и дело снова ускорилось, хотя пройти предстояло еще немало. Начинало смеркаться, когда вся процессия вступила на крымский берег. Последний колышек в морской лед забил сам князь.
— И все-таки я немного ошибся, — с легкой досадой сказал Глеб, — получилось всего 14 верст или 14 тысяч сажен.
— Но все же не больше 130 стадий, как я и говорил, — самодовольно заметил византиец.
На берегу князя и его свиту уже встречал посадник Корчева, который был предупрежден накануне. В древнем храме Иоанна Предтечи отец Никон отслужил краткий благодарственный молебен об удачно закончившемся мероприятии. Уставших и замерзших путников отвели в жарко натопленные бани, где они смогли как следует согреться и восстановить свои силы. Потом посадник в своем тереме угостил их сытной трапезой и отборным вином.
— Други мои! Еще раз поздравляю всех с Крещением Господним! — поднял чашу князь. — Сегодня был долгий день, и всем нам пришлось потрудиться. Но я рад, что мы смогли завершить такое великое дело. Уверен, что все это было проделано не зря. Благодарю Бога за то, что моя идея осуществилась и за то, что у меня есть такие помощники, как вы!
Все дружно чокнулись чашами, а потом разошлись по опочивальням.
Давно Сергею не удавалось так хорошо выспаться… В половецком плену и походах такой возможности просто не было. А в монастыре после всей работы только успеваешь провалиться в сон, как тут же начинает звонить колокол к утренней молитве. А здесь, в тереме посадника, было тепло, в печи тихо потрескивал огонь, и можно было немного поваляться после пробуждения, просто закутавшись в пуховое одеяло.
Весь следующий день прошел в прогулках по Корчеву и осмотру князем Глебом своих здешних владений. После завтрака посадник провел для князя смотр корчевского гарнизона. Затем Глеб со своей свитой поднимался на гору Митридат и оттуда взирал на крымские просторы и на восток — туда, где осталась за горизонтом Тмутаракань. Посадник проводил своего князя и в каменоломни, в которых камень добывали к тому времени уже более тысячи лет. Каменоломни уже успели превратиться в настоящие катакомбы. Глеб не мог предполагать, что через много лет эти катакомбы станут местом героической обороны нескольких тысяч осажденных в них советских солдат, продержавшихся здесь целых 170 дней, и навсегда войдут в историю как катакомбы Аджимушкая. Пройдет всего немного времени после той страшной войны, и город-герой Керчь снова станет курортным городом, в который летом будет приезжать так много отдыхающих. А пока Корчев был лишь маленьким городком в составе княжества Тмутараканского.