Проведя еще пару дней в гостях у посадника, Глеб засобирался назад. Обратный путь проходил гораздо быстрее — княжеская свита просто ехала вдоль недавно вбитых столбиков и осматривала результаты своей работы. Вернувшись в Тмутаракань, Глеб Святославич приказал высечь на массивной мраморной плите надпись, которая гласила: «В лето 6576 индикта 6 Глеб князь мерил море по леду от Тъмутороканя до Корчева — десять тысяч и четыре тысячи сажен».
Этому камню суждено было намного пережить и князя Глеба, и само Тмутараканское княжество и стать неоспоримым свидетельством их существования и бесценного вклада молодого князя в мировую историю.
Глава XVIII
Темные делишки
Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным,
и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу.
Сергей Матвеев стал замечать, что свободного времени у него теперь становилось все меньше. Точно также обстояли дела и у его собратьев по лекарскому ремеслу. После рекламы, которую им сделали торговец рыбой и его жена, поток желающих полечиться у византийского хирурга и его молодых учеников не ослабевал. Болящие шли не только с Тмутаракани, а и из близлежащих сел и даже приплывали из Корчева. Довольные лечением пациенты нередко благодарили своих лекарей. Отказываться от благодарностей было бесполезно — по бытовавшему в то время поверью люди хотели откупиться от своей болезни и сильно обижались, если им пытались отказывать. В основном несли то, чем кто был богат: вино, рыбу, птицу, яйца, пироги; гончары приносили глиняные горшки, бортники — мед, скорняки — недорогие изделия из меха. Бояре, которые тоже стали приходить в монастырь на лечение, предпочитали расплачиваться серебром. Еда шла на общий стол, вещи — в кладовые, а с серебром каждый поступал по своему усмотрению. Василий и Артемий, будучи монахами, несли обет нестяжательства и поэтому все свои средства отдавали монастырскому казначею. Сергей монахом становиться в ближайшее время не собирался — и часть денег он жертвовал на благоустройство монастыря, а часть оставлял себе. Теперь он мог наравне со своими друзьями-дружинниками самостоятельно расплачиваться за еду и выпивку при встречах, и это неплохо повышало его самооценку.
Волхв Кудеяр в Тмутаракани все не появлялся. Матвеев периодически вспоминал о нем, но не знал, где его искать, а потом и вовсе стал сомневаться — не приснился ли ему этот старик. О возвращении домой он тоже думал не так часто, как раньше — парень постепенно стал свыкаться с мыслью, что останется в этом времени навсегда. Тем более здесь были и свои плюсы — Матвеев отчетливо ощущал свою нужность, и его наставники доверяли ему делать много того, что бы вряд ли в нашем времени разрешили простому интерну. Иногда Сергей с грустью вспоминал о Бике, но встреча с ней казалась ему не более вероятной, чем визит Кудеяра. Вместо ханской дочери у него появился другой объект желаний.
Как-то раз пришлось лечить ему молодую вдову Марфу, которую на телеге привезли в монастырь соседи. Девушка была хороша собой по здешним меркам: высокого роста, со светло-русой косой до пояса, пышной грудью и широкими бедрами, но ее голубые глаза выражали страдание, милое лицо было очень бледным, а густо пропитанная кровью повязка на ноге скрывала под собой глубокий порез голени. Оказалось, что она полезла в голубятню, но поскользнулась и упала с лестницы на стоявший внизу сельскохозяйственный инвентарь, среди которого была и хорошо наточенная коса, сильно поранившая ногу бедолаге. Георгий был занят более тяжелым пациентом, но он доверял своим ученикам, и зашивать рану пострадавшей пришлось Сергею. Матвеев с этим справился достаточно быстро, хотя рана была довольно глубока — были задеты поверхностные и глубокие вены голени, и девушка успела потерять немало крови, пока соседи не пришли ей на помощь. После операции Марфа пару дней восстанавливала силы в специально отведенном домике для болящих, где находились все прооперированные пациенты. На третий день она стала сильно проситься домой — у соседки оставался ее годовалый сынишка. Делавший ежедневный обход «стационарных пациентов» Георгий разрешил ей покинуть монастырь, но сказал Сергею, как лечащему врачу, сопроводить слабую еще девушку до дома. Она немного прихрамывала, наступая на раненую ногу, но идти могла сама.
По пути Марфа рассказала свою историю.