— По какому праву ты так поступаешь, князь? — вскочил с места взволнованный Порей. Его и без того выпуклые глаза, казалось, готовы были выпрыгнуть из орбит. — Я всегда был твоим верным слугой и не раз доказывал это. Может быть, иногда я и продаю оружие по повышенным ценам, но доход всегда исправно плачу в казну.
— А кроме того, скрываешь на своем подворье такого вот презабавного человека. — Глеб хлопнул в ладоши и из других дверей вошли двое вооруженных дружинников и кинули на пол связанного человека. — Знакомьтесь, это Саросий, главарь разбойников, он же касожский торговец, он же глава аланского посольства Ганукей. Скрывался от правосудия в погребе этого уважаемого боярина. — Глеб указал на Порея. — Взять его!
Мстислав и Ильдей подскочили к насмерть перепуганному боярину и заломали ему руки за спину.
— Смилуйся, княже, я не виноват! Это все проклятый Вышата меня надоумил…
— За ним уже погоню тоже отправили. Не уйдет от правосудия и он. За хорошую книгу благодарю, жаль, что ее пришлось сжечь. Приятно, что сравнили меня с Александром Великим — его ведь тоже, говорят, отравили. Вот и я вчера чуть не отдал Богу душу. Но я милостив, и потому ни твоя жена, ни дети не будут нести наказания за твои злодеяния, ну а тебе придется проститься с головой.
Умоляющего о пощаде Порея отволокли в темницу, а на следующее утро его прилюдно казнили вместе с Саросием и первым разбойником, из-за страсти к спиртному которого был разрушен четко выстроенный заговор. Вышату в Корчеве так и не поймали, чутье в этот раз спасло его. За несколько часов до прибытия дружинников князя Глеба он сел на своего лучшего коня и в окружении своих сыновей Яна с Путятой и немногочисленных слуг стремглав помчался в сторону Херсонеса.
Глава XIX
Половецкий гамбит
Я смотрю в темноту, я вижу огни.
Это где-то в степи полыхает пожар.
Я вижу огни, вижу пламя костров.
Это значит, что здесь скрывается зверь.
В конце июля Глеб Святославич с ладьей, пришедшей из Чернигова, получил письмо от своего отца, гласившее:
«Сыне, желаю тебе здравствовать и радоваться. Мы с моими братьями, великим князем Изяславом Киевским и Всеволодом Переяславским решили покончить с полоцкой угрозой. Хоть князь Всеслав до сих пор и сидит в порубе, но стольный град его не хочет признавать власть великого князя и подбивает к неповиновению окрестные города и веси. На святого Андрея Стратилата мы собираемся выступить объединенным войском на Полоцк и раз и навсегда покорить это гнездо мятежа. Посему предписываю тебе не позднее, чем через три седмицы прибыть в Переяславль с тысячей всадников тьмутараканских, дабы войско наше усилить и тебе самому славу в этом походе стяжать. С нами Бог!
Твой отец, князь Черниговский Святослав Ярославич».
Письмо это не очень обрадовало молодого князя, ведь он больше предпочитал мирное правление военным действиям. Тем не менее, он отдал приказ своим воеводам готовиться к походу. Чтобы сократить маршрут, решено было переправиться на ладьях через Сурожское море, а дальше продолжить путь по суше. Через неделю воины были готовы выступить в поход, подготовленные ладьи стояли в порту, а в их трюмах лежали припасы в дорогу. На время своего отсутствия князь Глеб назначил наместником Тмутаракани опытного воеводу Святогора, а в поход с собой взял молодого Горазда, чему тот был несказанно рад и весь светился от переполнявшей его важности. Провожать Глеба Святославича и его войско на берег вышел почти весь тмутараканский люд. Епископ Лаврентий, немного осунувшийся и утративший былую спесь после казни Порея и бегства Вышаты — его основных спонсоров — произнес пламенную речь, даже прослезился и перекрестил князя, его дружину и покачивающиеся на волнах две дюжины лодий. С соборной колокольни прозвучал благовест, и тмутараканское войско отправилось в долгий путь под колокольный звон.
Накануне князь пришел в монастырь за благословением к отцу Никону и заодно попросил отпустить в поход его учеников в качестве военных лекарей, ожидая что после осады и штурма Полоцка будет немало раненых, в том числе и в тмутараканской дружине. Отец Никон осенил крестным знамением склоненную перед ним светло-русую голову Глеба и сказал:
— Да прибудет с тобой благословение Божие, добрый князь! Возвращайтесь все живые и невредимые. Ученики мои пока еще разумеют в деле лекарском далеко не все, но помощь оказать раненым воинам смогут. Будешь в Киеве, поставь свечку за все воинство православное в Печерской обители.