Пока закипает чайник, узнаю, что еще один синяк разрезал ногу о разбитую банку — забрали в госпиталь и наложили два шва, насяльник сказал, что вроде ничего серьезного, но 15 дней госпиталя гарантировано. Вообще, хирург хотел и рот заодно зашить: тот все никак угомониться не мог. Дядька дневальный был свидетелем, потому что помогал оттаскивать раненого до скорой, и про ночь тоже колоритно сказал: «Єбав я в рот такий наряд, краще вже на війну».
Вспоминаю только одного «активиста» с банкой, там у него пиво было (пиво — признак местной интеллигенции): в полодиннадцатого он почему-то возжаждал сразить меня в шахматы, доводы про температуру и желание спать не помогли. Ходу на 10-м он подставил ферзя, и к 20-му ходу уже мат схлопотал, после чего сказал, что со мной неинтересно, и пошел искать гроссмейстеров.
В 4:30 по коридору туда-обратно проходил насяльник, но время было уже тихое, так что в казарме он не задержался. Я после чая опять собираюсь спать, и решаюсь на давно задуманную кражу.
Дело в том, что на свежесобранных кроватей из мокрой древесины наши матрасы все время влажные, спрессованные, лежать неудобно, бедра в синяках, даже ревматизм для моей не самой здоровой спины подхватить можно. Я искал лишний матрас или хотя бы подушку, просил у насяльника запас, но бесполезно — так что в 4:30 вероломно и без объявления войны я краду подушку у моего соседа напротив.
А напротив меня — кровать нашего насяльника, давно уехавшего к себе в Ровенскую область. Уже почти неделю его никто не видел. А поскольку нас должны сегодня-завтра отправить, я посчитал, что отсутствие в течение одного дня подушки на кровати никто не заметит. С восторгом умащиваю свою попу на подушку, укрываюсь, и тут насяльник плюхается на свою кровать и спрашивает меня: где подушка? Я вообще врать не умею, так что с кряхтением достаю ее из-под задницы, что-то мямлю про температуру и вирусы…
Насяльник (очень, кстати, положительный человек, я о нем раньше писал) сказал только: «Вот не надо теперь мне вирусную подушку» (можно подумать, от меня вирусы через жопу распространяются), — и начал укладывается спать без нее — видно, что чумовая ночка его вымотала. Стыд 80-го уровня накрывает меня и прочищает мозги: вспоминаю, что Ж.-младший спит вообще без подушки. Скачу к его кровати — точно, лежит рядом. Объясняю насяльнику, что вот нормалъная, неиспользованная и безвирусная подушка, и он уже в полусне засовывает ее себе под голову.
Пытаясь заснуть, замечаю, как один из вечно синих дедков идет к своей кровати с кружкой чая. Нехорошие предчувствия обуревают меня: дедок отличается мегаприставучестью и мегаболтливостью. Мрачные прогнозы оправдались — через пару минут слышится: <(маты), я тільки дві години спав (маты), це в останній раз я тебе не (маты)» и т. д.
Помню, еще до санчасти сидим мы за преферансом с еще двумя (иевлянами, подходит этот дедок (лысый, голова круглая, огромные круглые глаза, гибрид Голлума и совы) и начинает; «А що це за гра? А давайте я з вами. Перефранс? Так я вмію!» — и так на полчаса. А нам поиграть не дал, и сам не научился, уплыл только на звяканье бутылки около соседних кроватей.
Похоже, так просто дедка не сломить, в том закутке продолжает-:я какая-то возня, пока около пяти утра не раздаются звуки ударов, какие-то медвежьи рыки доведенного до крайности человека, крики <я попереджав», шум передвигаемых кроватей — короче, волшебная ночь перетекла в волшебное утро, все просыпаются, почему-то еще одна драка возникает, соседи бросаются разнимать…
Я думаю: скорей бы уже нас раскидали по частям — так и до убийства дойти может. Вот уже месяц одни и те же несимпатичные рожи, безделье и алкоголь — идеальный рецепт разложения боевых частей.
После завтрака насяльник рассказывает всем о героях ночи, но никаких новых угроз не высказывает, так что слушают не очень. Шоком оказывается новость: пока никого никуда не отправляют, и даже вероятных сроков нет. В наихудшем варианте это может означать обещанные с самого начала 40 дней учебки — никому такое счастье не надо и даром.