Послушно потопал за насяльником на другой этаж на собеседование. Проблема была в том, что ночью почти не спал, потому в зеркале с надписью «Оправься» на выходе с этажа увидел чудовище — красноглазое, небритое, с синими тенями под глазами. Решаю, что на вопрос «Ты обкурился?» буду отвечать: «Кто обкурился?» — и прыгать в окно.
Заходим в маленькую комнатку — сидят за столом два офицера, а на стульях вдоль стен — три-четыре рослых моба. Хотелось спросить, сколько человек на место. Но потом подумал, а вдруг это единственный шанс вырваться из этого болота туда, где хоть что-то происходит?
Так что на все серьезные вопросы отвечал до ужаса серьезно, одновременно думая, не примет ли дядечка мою серьезность за слабоумие или запор.
Кроме вопросов по существу (где служил/работал/семья/чего пошел в армию/как здоровье) удивил вопрос: «Как жена отреагировала на ваш поход?»
Я скривился, окончательно убедив дядьку в запорах, но честно ответил: «Негативно. Но материально они обеспечены, так что все нормально», — чем наверняка убедил в слабоумии.
Тем не менее в список меня внесли и обещали отправить в Чернигов сегодня-завтра. Еще один записанный дядька оказался из Киева, так что, если я и туплю в этом решении с охранкой, буду хотя бы не один такой столичный дебил.
Расскажу про изменения в Десне.
Гав-гав-гав на улице раздается с семи и заканчивается около десяти утра, топ-топ-топ — до обеда. Я сначала подивился озверелости начальства, осмелившегося гонять мобов, но потом увидел лысых гавриков и понял, что это нагнали несколько тысяч срочников, 16–18 лет. Сейчас их тут почти столько же, сколько мобов, — опять грандиозные очереди в столовую, по полчаса-часу.
Всех выстраивают по росту. Молодцы в беретах, эдакие две тысячи из ларца, похожи на молодое поколение СС для евгенической программы. Типа президентский полк охраны, выглядят, как гордость нации. Остальные срочники напоминают насяльника и 77 гномов, плавно перетекающих в 77 хоббитов, а напоследοκ — веселая стайка цветочных эльфов. Особенно это заметно по обуви; невысокие срочники, как гномы, топают в черных берцах, но на каком-то росте те заканчиваются, а для еще более низких срочников у армии берцев не нашлось, — они, как хоббиты, шлепают кроссовками, как босыми ногами. У эльфов же обувь напоминает легкие туфельки.
Десна к продолжению съемок «Властелина колец» готова: урукваев даже гримировать не надо, подбирай вечерами под заборами; на роль Горлума будет серьезный конкурс, про одного приставучего круглоглазого старичка из нашей роты я еще в феврале писал; офицеры на велосипедах похожи на конницу. Один напоминает толстенького хоббита Сэма верхом на пони из этого же фильма: ездит на детском «Аисте» с маленькими колесами, сиденья не видно из-за армейских запасов стратегического сала.
Со спецэффектами, конечно, будет непросто, но сейчас тут активно все ремонтируется, а реквизит строители предоставят. Маляры с белыми лицами и черно-белыми комбезами за назгулов сойдут: я на одного налетел из-за угла в сумерках, чуть оба не укакались, Саурон ему в печень.
Дядьки на крышах с газовыми горелками сойдут за драконов: громко шипят, воняют горелым рубероидом и периодически гадят вниз чем-то черным.
Нас активно стали привлекать к этой строительной массовке: там перетаскать несколько тысяч кирпичей с этажа до обеда; раздолбать дорожку здесь, сварить асфальт, закатать ямы тут. А чем закатывать? Да хоть голой жопой! Лопатами нельзя — к ним липнет.
Асфальтоукладчиком у нас выступал И., сообразивший кататься сверху на урне. Так что наш рембат можно переименовывать в строй-цирк-бат.
Позже меня и еще четверых отправили на гээсэм. «Горячие садо-мазо», услужливо подсказал мозг. После асфальта на солнцепеке за горячих мы сойдем легко, да и садистски поиздеваться над многомудрым начальством все были явно не прочь. А то все мазо и мазо, когда же будет садо?
Но мазо продолжалось: 200-литровые бочки надо было укладывать штабелями в четыре яруса. Тут я понял, почему для этой работы выбрали меня — кто-то же снизу должен повыше бочки выталкивать! Веселуха еще та — бочки с 1960 до 1990 года выпуска, натекло/на-липло/застыло всякой дряни на них во много слоев: сковырнешь ненароком какой-то реликт, и — сюрприз! — за шиворотом уже кто-то живет своей жизнью, расползаясь по липкой спине во все труднодоступные места. На бочках с маслом живет что-то темное и пахучее; бочки с соляркой и бензином обязательно порадуют вонючими лужицами.