Он пошел в сторону вокзала, чтобы хоть там найти стул и чуть-чуть посидеть, но вдруг по пути увидел ночное кафе. Это было просто чудо! И когда он вошел туда и с него взяли четыре рубля («Сегодня без программы»), он был счастлив и доволен, оказавшись в тепле и в звуках шумной музыки.
Милая женщина подошла к нему, как только он сел за отдельный столик, и сказала:
— Добрый вечер! Сверх положенного будете заказывать? Вы один?
Ему понравилась эта женщина, и вся уютная обстановка кафе, и вежливость, к которой он не привык, и потому он ответил:
— Добрый вечер! Все, что вы посоветуете. Я один. — И добавил, уже шутя: — Только с учетом сохранения моей талии! Хорошо?
Женщина, кажется, вспыхнула и поразилась:
— Ну, вам ничего, по-моему, не грозит. Вы такой элегантный…
В эту минуту он почему-то подумал о концертном зале в соборе и о том, что надо с утра не забыть взять билеты. А то вдруг это сложно?
Как все это было — не скажешь.
Она назвалась Олей, но он спросил отчество.
— Васильевна, — сказала она.
Он как-то не мог называть ее без отчества, хотя она — девочка рядом с ним, очень уж молода.
Когда она подходила к его столику, и о чем-то спрашивала, и надо было что-то отвечать, он отвечал ей и говорил даже какие-то несвойственные ему слова, но неизменно:
— Ольга Васильевна…
В кафе теперь звучала тихая, но непонятная, утробная музыка.
— Вам нравится?
И он говорил:
— Нравится.
Ольга Васильевна была красива, внимательна и страшно молода, и он не мог ее обидеть. И ему было хорошо здесь.
Под утро, когда закрывалось кафе, они вышли вместе. Так случилось. Какая-то его фраза, и Ольга Васильевна попросила его:
— Вы меня подождете? Я мигом. Но только на улице и не рядом с кафе. Чуть левее. Ладно?
Он ждал, и потом они вместе шли по ночному городу, хотя по часам уже было почти утро, но зима — это зима, и до рассвета было далеко.
— А вы не были замужем? — спрашивала она.
Смешно было отвечать на этот вопрос, но еще неразумней оговаривать ее («замужем», а не «женат»), она и в этом — сама юность, молодость.
— Нет, не был… Как-то не получилось.
— А почему? — спрашивала она.
— Да как вам сказать, Ольга Васильевна? Любил когда-то одну женщину, но это давно было, на войне… А потом… Так ничего и не сложилось…
— И детей нет? — неожиданно спросила она.
Он смутился и пошутил:
— Раз жены нет, то, конечно, и детей…
Как себя вести с ней, о чем разговаривать — право, он не знал. Но ему почему-то было безмерно радостно, что она идет рядом с ним, такая молодая и красивая, и он вроде бы не противен ей, нужен.
Сколько ей лет? Двадцать, двадцать два?
Поверив в себя, он спросил.
— Двадцать шесть, — ответила Ольга Васильевна. — Всего двадцать шесть. Но, знаете, как я завидую вам и вообще таким людям, как вы. Войну прошли, все у вас… А мы? Мне, например, с моими ровесниками как-то неинтересно, скучно.
Еще они говорили о тресте столовых и ресторанов, где работает Ольга Васильевна, где ее все хвалят и даже на Доску почета повесили ее фотографию, увы, не самую лучшую, и о кафе, которое знаменито в городе и где все девочки очень стараются, поскольку сфера обслуживания сейчас — главное, и об этом всюду говорят. И еще о чем-то…
«Влюбился! Дурак! Идиот! Влюбился! Зачем?» — думал про себя он, слушая Ольгу Васильевну.
Услышал:
— А вы?
— Что я?
— Вы не в сфере обслуживания работаете?
Он смутился:
— Что вы, Ольга Васильевна! — А, подумав, добавил: — Впрочем, в какой-то мере…
И правда, почему его дело — не сфера обслуживания! Это даже забавно, что Ольга Васильевна подсказала ему такую мысль.
Над городом появились тучи, и начался снегопад. Сильный, захлестывающий лицо, с ветром. Ольга Васильевна прижалась к нему, взяла под руку, и они невольно заспешили.