С Обри было по-другому. Но она была жива и дышала. У нее были ожоги второй и третей степени, и ее горло опухло от дыма. У нее была дыхательная трубка, и они лечили ее ожоги, которые были в основном на шее и плечах.
– У Ридли был пистолет с собой.
Мой кишечник скрутился и легкие замерли. Ночь могла пройти по-другому.
Слева от себя я увидел Джорджию, которая сидела с Лорен. Их только что отпустили с незначительными ожогами и незначительным вдыхание дыма.
– Обри в порядке? – спросила Джорджиа, кашляя с чертовой сигаретой в зубах, незажженной.
Мои губы еще более онемели, когда она заговорила. А потом совсем замерзли, когда я увидел ее с бутылкой.
– Тебя ни чего не остановит, не так ли? – сказал я, чувствуя себя неплохо, от того, какие слова подобрал в обращении к ней.
– Иди к черту, – мы никогда не ладили и сейчас не будем. – Я спасла их. Я вернулась за ними.
Я был в шоке от этого. Я никогда не хотел ударить женщину так сильно, как в тот момент.
Я чертовски разозлился, когда увидел ее там с бутылкой в руке. Будто сегодняшние события ничего не значили для нее. Обри ничего не значила для нее. Я знал это. Но все еще чувствовал отвращение. Эту женщину стоило поставить на место.
– Что ты делаешь? – спросила она, когда я вырвал бутылку из рук и разбил ее об пол, а затем схватил ее за грудки рубашки и впечатал в кирпичную стену в зоне ожидания скорой помощи.
– А ты как думаешь? – выплюнул я в гневе, который клокотал во мне. Яд в моем голос обожгли ее лицо, и она откинулась назад, как я и хотел. – Ты знаешь, почему Обри сомневается в моих намерениях, и почему Лорен не может ужиться ни с каким чертовым парнем. Ты причина того, почему моя семья была подвергнута опасности!
– Как ты смеешь! – Джорджия выглядела несправедливо обиженной, и это взбесило меня еще больше. Она знала все это дерьмо. Она знала, что делает. Всегда знала.
– Как смею я? Ты шутишь, пока твоя дочь находится в ОИТ (прим.: отделение интенсивной терапии). Как ты смеешь!
– Знаешь что, Джейс, ты весь такой возвышенный и всемогущий, потому что спасаешь людей, но как же Логан? А? Не смог спасти его, не так ли?
Рядом сидящая Лорен ахнула и прикрыла рот рукой.
Я потерял рассудок. Акс был вынужден физически удерживать меня.
Джорджия не произнесла больше ни слова, но отошла от меня. Возможно, потрясение от этой ночи достигли ее или возможно она, наконец, пожалела о своих действиях. В любом случае, это заставило ее замолчать.
– Все что есть сегодня у Обри, несмотря на твои старание – убивает тебя, – кричал ей вслед я, когда она выходила сквозь раздвижные двери в «Харбор Вью». – Ты наверняка думала, надеялась даже, что твои дочери окажутся такими же, как ты, но они – нет!
***
Потребовалось семь часов, чтобы успокоится.
Семь чертовых часов. Джорджия ушла, и я не был уверен, что мы когда-нибудь еще раз встретимся.
Но я сидел там рядом с Обри, когда она, наконец, очнулась. Бинты покрывали ее шею и плечо, и ее лицо было красное и запачканное, когда она сдерживала слезы.
– Мне жаль... – плакала она, уткнувшись в ладони. – Мне так жаль...
Я фыркнул, груз упал с моих плеч, я не был уверен, были ли это слезы счастья или слезы печали. Моя семья была жива. Мне было за что порадоваться.
Нам не где было жить, и наши все вещи уничтожились в огне, но мы имели это. У нас были мы.
– Что теперь? – спросила Обри.
Она повернулась посмотреть мне в глаза, а в ее плескались душевная боль и раскаяние, зеркалом отражаясь от моих. Мы не говорили, просто смотрели друг на друга.
Слезы текли по красным щекам. Я быстро вытер ее слезы и притянул в мои объятия.
– Обри... – я подождал, пока она посмотрит на меня, – я люблю тебя и никуда не уйду.
– Мы... – она начала что-то говорить и оборвалась, упала назад на больничную койку.
– Мы сохранили то, что стоило сохранить, – сказал я. Я оттолкнулся от стены, развел руками и потянулся к ней. – Я люблю тебя, – я моргнул нервничая. – Хочешь знать, почему я не делал предложения тебе?
Обри медленно кивнула.
– Я ничего не хочу больше, чем увидеть тебя в качестве моей жены, особенно зная насколько опасна моя работа. Я хочу только тебя. Я пытался сделать предложение, но слова «выходи за меня» кажутся никчемными по сравнению с любовью, что я испытываю к тебе. Кольцо и листок бумаги – не то, что тебе нужно. Я нужен тебе. Тебе нужны наши дети, – я сморгнул слезы, как и она. – То, что у нас – что-то прекрасное. Всю ерунду мы уже пережили. Если ты хочешь замуж, я дам тебе это. Для меня не важна законность отношений, а важны сами отношения с тобой. В этом разница. Просто скажи это, скажи, что хочешь, и я сделаю это. Если ты хочешь замуж, я встану на колени попрошу твоей руки. Просто скажи мне, что ты хочешь от меня.