Логан подтолкнул меня.
– Ты должен мне двадцать баксов.
– Я никогда не спорил с тобой, придурок.
– Нет, поспорил. На прошлой неделе мы говорили, что на первом пожаре он насрет под себя, – парень протянул руку.
– Я уязвим, – я толкнул Логана к стене. – Я только что пролетел два этажа. Не будь придурком.
Логан начал смеяться, когда Кейси подошел.
– Прекращайте возню, придурки, и проветритесь.
Мы начали проветривание, когда я заметил другую лестничную команду, выносящую тело погибшего от дыма, без сомнений. Я ненавидел наблюдать за этим. Логан взглянул. Его голова наклонилась набок, и затем он слегка склонил голову, как два пожарных выносивших тело.
Знаете, что я ненавижу больше всего?
Людей, которые говорят что-то вроде: «У вас легкая работа. Вы спасаете котов с деревьев целыми днями и помогаете старым леди спуститься по лестнице?»
Это общее мнение о нашей работе, верно?
Те, кто так думают, считают, что с ними никогда ничего подобного не случится. Они думают, что они крепкие, что их мышцы и сила, гордость или что-то там еще спасет их.
У меня новость для таких. Я видел, как самые сильные падали и взывали о помощи.
Те ребята, которые твердят дерьмо вроде этого, могут ли они понять, каково смотреть в глаза родителей, когда они умоляют тебя спасти их маленькую дочь, застрявшую в доме? Могут ли они понять, каково это, вытаскивать пьяную футбольную звезду из его машины, когда он пересекает черту? А после говорить им, что это не он? Могут ли они понять, каково это, ползать на четвереньках в поисках матери, которая сжимает своих уже мертвых детей?
Если они не вели этот образ жизни, не прожили мой день, то они не смогли понять ничего из того, что я чувствую каждый день.
Изо дня в день мы рвем свои яйца, чтобы спасти то, что можем, и в конце дня мы устаем.
Иногда мы не хотим нести эту ответственность. Некоторые думают, что из-за этого Акс ведет такой образ жизни.
Но в какой-то момент ответственность все равно находит нас, хотим мы этого или нет.
Как по мне, я хотел, чтобы она нашла меня. Взывал к этому. Я хотел, чтобы Обри и наши дети были в моей жизни.
А теперь взгляните на меня.
Я не знаю, когда это произошло.
Мы вошли в удобный ритм воспитания и совместного проживания, я думал наверняка, что должен был сделать предложение. Затем она забеременела Джейденом. И тогда я сказал себе, что раз она носит второго ребенка то меньшее, что я могу, это надеть кольцо ей на палец. Но у меня появились страхи.
Страхи, о которых я никому не говорил. Даже Логану.
Обри выросла в доме, где мужчины менялись как простыни. Еженедельно. Наблюдая за этим, и то, как ее рассматривали, изменило ее отношение ко многому.
Я никогда не допускал мысли о том, что Обри изменяет мне. Это было не в ее характере, не после того, как она наблюдала за жизнью своей матери столько лет. Но это заставило ее сомневаться в моих намерениях. Она наблюдала не только за тем, как ее мать обращалась с мужчинами как с грязью, но и за тем как они использовали ее столь же часто.
И если еще принять во внимание то, что Ридли сделал с ней... вы получите девочку с проблемами к обязательствам и мальчика, боявшегося подтолкнуть ее к чему-то. Я не был уверен, что Обри хотела за меня замуж. Мы никогда особо этого не обсуждали. Просто плыли по течению, так сказать.
Но я задавался вопросом, сказала бы она «да»?
Мы никогда не говорили о браке. Никогда с тех пор, как были маленькими.
Некоторое время назад мы разговаривали об ее маме и всем дерьме, которое она принесла в жизнь Обри, и тогда она заявила:
– Я не понимаю брак.
Обри никогда этого не объясняла, и это наводило на мысль, что она не хотела брака. Для меня Обри была простой девчонкой. В некоторой мере неуверенной, имевшей дело с доброй долей придурков и не всегда готовой открыться. Ее неуверенность в себе сидела под кожей, но это не касалось наших отношений, и мне казалось, что она не готова.
Обри любила меня, я знал это. Но была ли она готова к браку?
Никто точно не знал, какой эмоциональный урон Ридли и Джорджия нанесли Обри. У меня было предположение, но оно пугало меня, так что мы никогда не говорили об этом. Я знал, что он бил ее, и это не давало мне покоя. Но у меня сорвало крышу от того, что ее мать позволяла это, не останавливая его. Обри никогда бы не призналась в этом, но я знал, что Ридли не был первым, кто поднял на нее руку в порыве злости. Несколько из бесконечных мужчин Джорджии делали это тоже. Я видел это своими глаза, когда был младше.
Я никогда ничего не говорил, и это убивало меня, когда она переехала со своей матерью, потому что я знал, что это произойдет снова. И это происходило. Но только на этот раз ее ранил тот, кому она доверила свое сердце и тело.