Всего за пять минут до поездки в Мэдисон парк было видно, что между ней и Джейсом ничего не происходит, как они и сказала. И чем дольше мы там находились, тем больше я чувствовала себя полной дрянью, что думала так.
По понятным мне причинам Брук сдавала. Она потеряла, по крайней мере, десять футов, которые ей не надо было терять. С впавшими щеками и темными кругами под глазами, которые выделялись на ее бледной, осушенной коже, она выглядело хрупкой. Словно слова могут сломать ее, и я была уверена, что они могли это прямо сейчас.
Если не внутри, то снаружи сильно виднелась ее боль.
Ее волосы были затянуты вверх в безобразном пучке, коричневые волосы казались сухими и хрупкими, и косточки на плечах и груди выступали, показывая необходимость ей заботиться о себе.
Неудивительно, что Джейс брал с собой еду.
– Ты вообще ешь? – я наблюдала, как дети играют на качелях, и сидела рядом с ней на скамейке. Утро было холодным. Мороз, стелющийся по траве начал таять, но холодные доски деревянной скамьи заставили меня задрожать и обнять себя. Брук сделала то же самое.
Не сразу ответив, она сосредоточила внимание на Амелии, которая играла с темноволосым маленьким мальчиком рядом с качелями.
Грейси сразу же соскочила с качелей и ушла, а Джейден ходил от одной игрушки к другой, прежде чем решился снять ботинки, чтобы использовать их вместо лопаты. Один за другим он наполнял их мелкой гравийной галькой и сваливал их себе под ноги.
Один из детей был достаточно храбрым, чтобы подойти к Грейси, а затем плюнуть ей в лицо.
Да, плюнуть.
Я была готова ударить этого маленького ублюдка за то, что он так поступил. Родительский контроль, люди. Видимо я чего-то не знала – в конце концов, посмотрите на маленьких хулиганов, которые были моими. Джейден ел камни, а Грейси только что бросила горстку песка вместе с тем, что выглядело как кошачье дерьмо в другого ребенка.
– Я ем, – наконец сказала Брук, вытаскивая меня из моих мыслей. Я посмотрела на нее, что было больно делать в течение этих дней. – Просто не много. Это тяжело.
Это я понимала. Я была из тех девушек, у которых в депрессии или стрессе вспыхивало беспокойство, и они не могли есть. Еда только делала меня более больной.
– У меня вчера начались месячные, – несколько слезинок скатились по ее щекам. – Почему-то у меня засело в голове, что возможно у меня будет последнее напоминание о нем.
Не секрет, что Логан и Брук только начали пытаться завести еще одного ребенка, но, увы, у них не было шанса.
Я как раз хотела сказать что-то утешительное ей, когда услышала, как Амелия вежливо сказала:
– Нехорошо бросаться камнями.
– Этому маленькому парнишке лучше убрать это дерьмо, – Брук посмотрела на женщину, что стояла рядом с горкой, которая казалась матерью мальчика. Высокая, одна рука на бедре, а во второй мобильный телефон. Женщина была одета в красные велюровые брюки. Да. Я сказала красные велюровые брюки.
Вы, наверное, думаете: «Люди до сих пор их носят?»
Видимо так.
Женщина не была в хорошей физической форме, чтобы носить такие штаны. Они делали ее задницу похожей на бархат с бриллиантами, которые вы видели на стенах дома Элвиса Пресли.
С ее вниманием к телефону она, кажется, отвлеклась, но я знала, что она могла услышать Брук. Можно подумать, что она обратит внимание на ее расплодившихся бандитов в парке. Она была единственной другой матерью здесь, а детей было около десятка. У нас было трое. Что показывало у нее семеро, если кто-то был без родителей здесь. И видя, как они все были до десяти лет, сомневаюсь, что кто-то из них был здесь без родителей.
– Я собираюсь вырубить того ребенка, если он еще раз тявкнет в сторону Амелии.
Вот это мать выбрала услышать. Она так быстро повернула головой, что я подумала, что та открутится.
– Что ты сказала, сука?
Брук и я посмотрели на нее немного ошарашено, как и Грейси. Этот ребенок слышал каждое матерное слово когда-либо произнесенное в ее присутствии. Теперь тоже ни чего не изменилось.
– В общем-то я ничего тебе не говорила. Я просто сказала, что если этот ребенок, – Брук указала на мальчика, который сидел скрестив ноги перед Амелией и все еще лаял на нее, – опять бросит дерьмо в моего ребенка, я собираюсь бросить в него кое-что тоже.
– Ему пять, – сказала мамаша, уперев руки в бедра. Как будто его возраст имеет к этому какое-то отношение. Джейдену было два года, и я не видела, что бы он делал подобное. Он может гавкнуть на меня, но не на других.
– Возможно, он меня обманывает, – Брук встала, ее движения были преувеличены и манеры и в меньшей степени защитные.