– Вики… Вики, постой! – его голос, сдавленный от боли, донесся сзади. Он пытался бежать за мной, но я слышала его неуверенные шаги.
Благо, что я быстро бегаю. Старые навыки с улиц Нижнего Новгорода не подвели. Как кстати вспомнилась поговорка, которую любили повторять местные пацаны: «Рожденный бегать п*зды не получает». Ирония судьбы. Я мчалась, как ошпаренная, не обращая внимания на прохожих, пока знакомое здание общежития не выросло впереди. Влетела в подъезд, вверх по лестнице, в комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть. Тряслись руки. Я провела ладонью по губам, словно пытаясь стереть следы его прикосновения. Они все еще горели.
Ну почему?! Почему именно он? Почему мой первый поцелуй должен был быть украден этим… этим… невыносимым нахалом?! Он не заслужил этого права! Я представляла его себе по-другому: романтичным, трепетным, с тем, кто будет дорожить… А не этот цирк с навязчивым ухажером! Слезы обиды навернулись на глаза. Я смахнула их зло.
Стук в дверь. Твердый, настойчивый.
– Кто там? – мой голос прозвучал хрипло.
– Вики… – это был он. – Открой, пожалуйста. Давай поговорим. Я тебя очень прошу. – В его голосе не было привычной самоуверенности. Звучало… искренне? Нет, не верю. – Если ты не откроешь… я буду сидеть здесь. До тех пор, пока ты меня не впустишь. – Пауза. – А если ты этого не сделаешь… я буду сидеть здесь, замерзну до смерти… потом отсюда унесут мой трупик, и все это будет на твоей совести.
Я зажмурилась, прислонившись лбом к прохладной двери. Этот идиот. Он ведь и правда способен на такую театральность. Он ждал у туалета в самолете, пробежал полгорода от магазина… Сидеть под дверью до утра – для него раз плюнуть. Мысль о том, что соседи увидят его здесь, заставила меня содрогнуться. Скандал, сплетни… Нет.
– А если ты опять попытаешься меня поцеловать? – спросила я через дверь, стараясь, чтобы голос звучал ледяно.
– Не поцелую! Обещаю! Больше не поцелую… пока ты сама не попросишь, – он добавил последнюю фразу с какой-то надеждой.
– Еще чего, мечтай, Казанова, – я резко повернула ключ и распахнула дверь. Он сидел на полу, облокотившись о стену напротив. При виде меня быстро вскочил.
– Входи. У тебя 5 минут. Время пошло, – пропустила я его внутрь и снова закрыла дверь, облокотившись на нее, как на последний рубеж обороны. Он вошел неуверенно, огляделся и сел на край моей кровати, неловко сжимая руки на коленях.
– Нуу, я слушаю, – скрестила руки на груди. – 4,5 минуты осталось.
– Вики… – он начал, глядя в пол, потом поднял глаза. – Прости меня, пожалуйста. Искренне. Я… я не смог удержаться. Твои губы… они такие… – он запнулся, ища слова, – такие соблазнительные. А когда ты прижала меня к стене… такой сильной, такой… – он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое, – у меня просто мозг отключился. Это был чистый инстинкт. Глупость. – Он провел рукой по волосам. – Погоди… – его взгляд внезапно стал пристальным, изучающим. – Это… что, был твой первый поцелуй? – И в уголках его губ снова заплясали искорки той самой бесящей улыбки, но теперь в ней было больше изумления, чем насмешки.
Жар хлынул мне в лицо. – Конечно, нет! – солгала я, слишком быстро и слишком резко. Предательский румянец пылал на щеках. – Но если ты еще раз так сделаешь, одним ударом не отделаешься, понял? Я тебя кастрирую на месте! – Я посмотрела на него, стараясь казаться грозной, но чувствовала, как горит лицо. Его взгляд, такой внимательный, смущал до глубины души.
– Ты такая милая, когда смущаешься, дорогая, – он сказал тихо, и в его голосе прозвучала неподдельная нежность, которая сбила меня с толку еще больше.
– Не смей меня так называть! – выпалила я, стараясь вернуть себе контроль. – Если у тебя все сказано, – вали отсюда и больше не смей позорить меня перед соседями. Еще раз придешь – я полицию вызову, за домогательства! Все понятно?
– Да, Вики, – он кивнул, но не встал. – Но прошу… дай мне шанс. Хотя бы пока… как другу? Прошу. – Он сложил руки, как в молитве, и посмотрел на меня умоляюще. В его глазах была какая-то детская незащищенность, которая никак не вязалась с его наглым поведением. Это было… странно. Сбивало с толку.
– Посмотрим, – процедила я неопределенно, лишь бы он ушел. – Теперь уходи. У меня завтра сложный день, первый рабочий.
– Дай мне свой номер, – он быстро сказал, видя, что я готова выставить его. – Я тебе напишу. Нормально. Как друг. Чтобы… чтобы ты знала, что я больше не буду так. Без глупостей. Обещаю.
Да Господи, как ты меня задолбал! Я демонстративно закатила глаза к потолку. Бесполезно. Он не уйдет, пока не получит свое. Словно назойливая муха. С тяжелым вздохом я протянула ему телефон. Он быстро набрал номер, позвонил на свой, вернул мне аппарат. Его пальцы слегка коснулись моих. Я отдернула руку.