– Кажется, я нашел твои секретные места, – прошептал он, и его губы опустились ниже, к шее, оставляя влажные, горячие следы поцелуев. Он исследовал каждую чувствительную точку, пока я не застонала под его ласками, уже не в силах сдерживать звуки.
Он медленно спустился к груди. Я почувствовала прилив стыдливого жара, но он, словно почувствовав это, прикрыл мою грудь ладонью, лишь слегка поглаживая большим пальцем, давая привыкнуть. Потом его губы коснулись соска. Сначала просто касание. Затем – влажный, горячий поцелуй. Потом – ласковое, осторожное засасывание. Волны удовольствия ударили от груди прямо в низ живота, заставляя меня выгибаться и тихо стонать. Я потеряла контроль над звуками, вырывавшимися из моей груди. Внизу живота пульсировало влажное, тянущее тепло.
Его рука, все это время ласкавшая мой бок и бедро, скользнула ниже. Пальцы осторожно коснулись моих половых губ, уже горячих и набухших. Легкие, едва уловимые прикосновения, исследующие складки, нащупывающие вход. Потом один палец, гладкий и теплый, осторожно скользнул внутрь.
– Ахх!.. – вырвалось у меня, тело инстинктивно сжалось.
– Тише, дорогая моя, – он прошептал, прерывая ласки груди, чтобы снова поцеловать меня в губы, успокаивая. – Не сжимайся так. Ты… ты очень узкая. Постарайся расслабиться для меня. Я не причиню тебе зла. Расслабь ножки…
Я попыталась дышать глубже, отпустить напряжение в бедрах. Он чувствовал это, его палец внутри меня двигался медленно, нежно, лаская изнутри, в такт его поцелуям. Пока я адаптировалась к этому новому, интимному проникновению, он освободился от своих трусов и футболки. Я мельком увидела его тело – сильное, напряженное желанием. Он был красивым. Совершенным в своей мужской силе.
Он снова склонился ко мне, его лоб коснулся моего. Глаза были темными, полными сосредоточенной нежности.
– Принцесса… – его голос был хриплым от сдерживаемого желания. – Будет немного больно. Потерпи, пожалуйста? Я постараюсь сделать это как можно мягче.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Я чувствовала свою собственную влажность, слышала ее. Он лишь смочил пальцами головку своего члена, уже напряженного и пульсирующего. Затем он осторожно приподнял мои бедра, притянул меня ближе. Острие его возбуждения коснулось моего входа. Давление. Теплое, твердое. Он начал входить. Очень медленно. Миллиметр за миллиметром, давая тканям растянуться. Боль была острой, внезапной. Я вскрикнула, слезы брызнули из глаз.
– Сейчас, родная, потерпи, – он замер, его голос был полон боли за меня. Он целовал мои слезы, щеки, губы, шепча нежности: – Моя хорошая… моя храбрая девочка… Не сжимайся, солнышко, будет больнее. Расслабься… Я здесь… Дыши…
Его поцелуи были бальзамом. Его слова – якорем. Я пыталась дышать сквозь боль, сосредоточившись на его лице, на его глазах, полных любви и заботы. Он ждал, пока спазм не ослаб. Потом снова начал входить, еще медленнее, еще осторожнее. Боль отступала, сменяясь странным, глубоким чувством наполненности, близости. Он двигался внутри меня крошечными, нежными толчками, наблюдая за моим лицом, ловя каждую эмоцию.
Постепенно, словно сквозь туман, стало пробиваться что-то новое. Теплое. Приятное. Щекотливое ощущение глубоко внутри, где его тело терлось о моё. Я застонала уже по-другому – низко, протяжно. Его лицо осветила улыбка облегчения и радости.
– Вот так, принцесса… – прошептал он, и его движения стали чуть увереннее, чуть глубже. Он нашел ритм – плавный, вдумчивый. Каждое движение высекало искру удовольствия, которая разгоралась все сильнее. Я обвила его шею руками, притягивая ближе, отвечая на его толчки встречными движениями бедер. Мои стоны становились громче, свободнее, они звенели в тишине комнаты, смешиваясь с его тяжелым, прерывистым дыханием. Он наращивал темп, его толчки становились сильнее, глубже, попадая точно в самую чувствительную точку. Волны наслаждения накатывали одна за другой. У меня онемели пальцы на ногах, руки дрожали, обнимая его. Мир сузился до точки соединения наших тел, до его лица над моим, до дикого, сладкого огня, разливающегося по всему телу.
Он вдруг напрягся, его тело замерло в высшей точке движения. Глубокий, животный стон вырвался из его груди. Он резко выскользнул из меня, и горячая струя выплеснулась мне на низ живота и бедро, пульсируя. Он рухнул рядом, тяжело дыша, и тут же притянул меня к себе, обвивая руками, прижимая к своей потной, горячей груди. Его сердце колотилось как бешеное.
Мы лежали так несколько минут, просто дыша, приходя в себя. Потом он заговорил, его голос был хриплым, полным неподдельного изумления и нежности: