А ведь и правда, с каждым днем я верю Тэ все больше и больше, и мне уже не страшно, что он может сделать мне больно. Я просто люблю его и все. Чуть позже нам принесли шампанское, потом еще и еще, в итоге домой мы приехали поздно и не совсем трезвые. В прихожей нас уже ждали мистер Ким и Тэ.
– Ой, Лия, кажется, нас уже ждут. Мы рассмеялись.
– Ничего страшного, дорогая, если будут ругаться, мы с тобой поедем еще погуляем. Мы опять рассмеялись, а мистер Ким потер переносицу пальцами.
– О, Лия помнишь, я тебе говорила, что Тэ похож на мистера Кима, вот он сейчас сделал так же, как Тэ. Мужчины переглянулись, а нам было смешно.
– Папа, что происходит?
– А это, сынок, называется, цирк уехал, а клоуны остались. Давай ты забирай Вики, а я маму, только не давай ей подниматься по ступенькам, а то ноги переломает.
– Хорошо. Вики, и когда вы успели напиться то? Вы же в спа поехали.
– А что, нам запрещено выпить с мамой? Мы отдыхали не только телом, но и душой, правда, мама?
– Конечно, милая, так, Тэхён, не смей ругаться, на мою невестку.
– О, Господи, пап забирай маму. Тэ закинул меня на плечо и понес в комнату. Войдя, Тэ положил меня кровать и начал переодевать.
– Милый, ты решил поприставать ко мне?
Его слова прозвучали как приглушенный удар: «Принцесса, помолчи, пожалуйста. Я сейчас не в самом хорошем расположении духа». Голос был низким, напряженным, с непривычной хрипотцой. Он снял с меня платье – движение было быстрым, но не грубым, ткань скользнула вниз с легким шелестом. Я почувствовала прохладу воздуха на коже и его тяжелый, неспокойный взгляд. Ответом моим были не слова, а действие: ладони легли на его напряженные плечи, пальцы впились в твердые мышцы, и я приподнялась, усаживаясь сверху, ногами по бокам его бедер. Наша разница в росте исчезла; теперь наши лица были на одном уровне.
– А что случилось, милый? – мой шепот коснулся его губ. Я почувствовала, как он напрягся подо мной. – Я тебя расстроила? – Мои бедра начали едва заметное движение, легкое покачивание, создающее трение там, где тонкая ткань моих трусиков встречалась с его пижамными штанами. Мои губы нашли его шею – не поцелуй, а скорее исследование теплой, чуть солоноватой кожи пульсирующей вены. – Расскажи мне…
– Принцесса, – его голос был сдавленным, предостерегающим. Его руки ухватились за мои бедра, не останавливая, но и не поощряя. – Я ведь не железный… а ты пьяна. – В его словах не было упрека, только тревога и какая-то уязвимость, которую я редко в нем видела.
– И что? – прошептала я, не останавливаясь. Моя рука, скользнувшая между нами, нашла резинку его штанов. Ладонь проникла под ткань, обнажив горячую, напряженную кожу. Мои пальцы обхватили его – твердый, пульсирующий жар под ладонью. Я замерла на мгновение, ощущая его всемогущую силу, сдерживаемую волей, а затем начала медленно водить рукой вверх-вниз, изучая каждую прожилку, каждую реакцию его тела на мое прикосновение. Мои губы следовали за рукой: поцелуи на его груди, в ямочке между ключицами, легкое покусывание соска сквозь тонкую ткань пижамы. Его дыхание превратилось в прерывистые, хриплые вздохи.
– Вики… – он простонал, но это было больше похоже на стон поражения, чем на предупреждение.
И вдруг мир перевернулся. Его руки, как стальные тиски, сжали мои бедра, и одним мощным, плавным движением он перевернул нас. Моя спина мягко погрузилась в матрас, а он навис надо мной, блокируя свет лампы. Его глаза в полумраке горели темным, почти звериным огнем.
– Ты доигралась, – прошептал он, и в его голосе уже не было тревоги, только низкое, вибрирующее обещание. Его губы опустились на мою грудь. Не поцелуи, а медленные, влажные ласки языка вокруг одного соска, затем другого. Он засасывал, покусывал с такой точной силой, что волны жгучего удовольствия били от груди прямо в низ живота, заставляя меня выгибаться и стонать его имя: «Аах.. Тэ…» Его пальцы тем временем скользнули вниз, под край моих трусиков. Один палец, теплый и уверенный, нашел мое влажное, пульсирующее ядро и начал медленные, круговые движения, от которых сознание поплыло. Другой палец осторожно, но настойчиво проник внутрь, нащупывая чувствительные места, растягивая, готовя.
– Принцесса, – его голос был густым от желания, губы оторвались от груди, чтобы смотреть на меня. – Твои стоны… они сведут меня с ума. – И он сдержал слово. Его рука отдернула последнюю преграду – трусики соскользнули. Он приподнял мои бедра, его взгляд на секунду задержался там, внизу, полный благоговения и голода, а затем он вошел. Не резко, но одним непрерывным, глубоким движением, заполнив меня до предела. «Ах!.. Да!..» – мой крик был смесью боли от растяжения и невыразимого облегчения от этой абсолютной близости.